Барский впился взглядом в глаза собеседника, выискивая там ложь.
— Ишь, самомнение какое! — растягивая слова, поразился он. — Очнись, спортсмен! Ей муж нужен, надежный и заботливый. Семья нужна, дети, родные, а не приемные. Оставь Настю. Наплакалась она уже. Хватит.
— Вообще, если бы Вы со своей заботой поменьше лезли, сейчас были бы уже дедом.
— Уж не твоими ли стараниями?
— А у вас есть кандидатура получше? Она вообще для вас кто? — Андрей яростно выплюнул вопрос. — Игрушка, или презент для вип-клиента? Как легко Вы заставили ее отказаться от нормальной жизни. Наверное, даже не подумали о том, что ей больно.
— Заткнись! — у Барского от гнева начали дрожать губы.
— Не хочется слышать правду? Неприятно, да? — и еще громче: — Лезть в чужую жизнь и манипулировать людьми приятно, а правду слышать — нет!
— Пошел вон!
Андрей обреченно махнул рукой. Договориться по-хорошему не получалось. Непрошибаемое упрямство в этой семейке, видимо, было в крови. Святоша-родственничек даже не замечал, что от любимой племянницы осталась одна тень, и никакого мифического кандидата в мужья за столько времени так и не появилось.
— Собственно, а на что я надеялся? — вслух спросил он у себя и принялся рыться в огромном рюкзаке. — Жаль, что раньше не узнал все.
Через минуту на стол перед хозяином офиса легло заверенное нотариусом заявление об уходе из клуба и копия толстого хоккейного договора. Подготовить все удалось за час, благо прежний агент Васька знал хорошего нотариуса. Осталось попросить кого-нибудь, чтобы переслали вещи, и выплатить штраф. Все заработанное за сезон — не мало, но после сегодняшней ночи цена потеряла для Андрея значение.
— Возвращаю ваши тридцать сребреников, — улыбка, появившаяся на лице молодого мужчины, напоминала волчий оскал. — Приоритеты сменились. А попробуете строить еще какие-нибудь козни — разговаривать будем по-другому. Настю я не упущу.
Александр Михайлович ошарашено переводил взгляд с бумаг на хоккеиста, с хоккеиста на бумаги. В происходящее не верилось. Даже для упрямого Таранова это было чересчур. Чистое безумие! Кто вообще в хоккейном мире смог бы отказаться от контракта в НХЛ? Так вот швырнуть на стол свое будущее и кучу денег. Кто? Барский таких не знал, и вот, ради Насти…
— Ты точно псих, — банкир опустился в гостевое кресло и принялся развязывать галстук.
— Знаю, — не поясняя больше ничего, Таранов подхватил под мышку куртку, набросил на плечо рюкзак и, не прощаясь, вышел из кабинета.
Дверь жалобно скрипнула, и владелец офиса остался один на один со своими мыслями. Его переиграли. Какой-то спортсмен, хам, пешка, возомнившая себя ферзем. Проклятый хоккеист, которого он сам, лично ввел в свой клуб и сделал капитаном. Постоянный источник головной боли. Андрей Таранов. Переиграл полностью, не поскупившись заплатить за победу. И во имя чего?
Наплевав на предстоящие дела, Барский устало потряс головой и направился к встроенному в шкаф бару.
— Достало все, — откупорил бутылку самого дорогого коньяка и из горлышка хлебнул напиток, будто воду. — Пусть теперь только попробует не сдержать своего слова, — довольно крякнул. — Но если сдержит…
Вбежавшая в кабинет секретарша, увидев загадочно улыбающегося босса, готова была хлопнуться в обморок. Ни она, ни дюжие охранники за ее спиной еще никогда не видели Александра Михайловича Барского в таком расположении духа. Боясь спугнуть удачу, они бесшумно попятились в приемную и до конца дня несли вахту у его двери, не впуская никого вовнутрь.
Глава 37. Самая важная игра
Самолет медленно снижал высоту. Полет был коротким, всего час, но Насте этот час показался вечностью. Никто не отвлекал от мыслей, а прилипший к окошку Костя, казалось, вообще забыл о ее присутствии. Все как в бреду, от суматошных сборов дома до нынешнего ее взволнованного состояния. А стоило ли оно того?
Жизнь вокруг шла своим чередом. На табло вспыхнула рекомендация пристегнуть ремни, и молоденькие стюардессы тут же пошли по проходу, помогая пассажирам справиться с защелками и ремнями. Стандартная процедура. Убедившись, что Костя пристегнут, Настя постаралась выбросить из головы идею о своем помешательстве и сосредоточилась на текущих проблемах: багаж, дорога к дому и ужин для мальчика. Что и как будет происходить в конечной точке маршрута — лучше было не думать. Есть только здесь и сейчас, конкретные цели и объективные потребности. Еще два-три часа, и они, скорее всего, будут на месте, а там… Легкая нервная дрожь прошла по телу, и голова откинулась на спинку сиденья.
— О чем я только думала?.. — прошептала она, все еще не понимая, как согласилась на идею Андрея.
Таранов, как и обещал, вернулся вечером второго дня. С чемоданами и настолько уставший, что даже Костя не стал задавать ему никаких вопросов. Не стала мучить вопросами и Настя. Пришел — уже радость. Дальше, словно в давние времена: ужин, душ, пара слов в спальне и объятия. На ласку сил не хватило. Андрей только успел положить голову на подушку и прижать Настю к своему боку, как тут же захрапел. Возмутившись про себя такому поведению, вскоре уснула и она. Счастливая.
А утром все переменилось. Как снег на голову, перед ней вновь стал выбор и к нему — билеты на самолет. Вот так просто. Без долгой подготовки и разъяснительной беседы. Один умоляющий взгляд, два билета и поцелуй на прощание.
* * *
Крепко держа за руку ребенка, Анастасия Игоревна Барская шагала к выходу по проходу самолета. Прилетела. Спустя почти год, не в Канаду, но решилась. Не узнавая себя в простоте, с которой далось решение, не задумываясь об условиях старой сделки, не взвешивая потери и опасности. Прилетела. К самому любимому мужчине на земле по первой же его просьбе.
— Я точно сумасшедшая, — тихо простонала она, забирая с багажной ленты элегантный чемоданчик.
— Тетя Настя, ты что-то сказала? — Костя не отставал ни на шаг.
— Я?.. — она присела на корточки рядом с ним. — Как думаешь, мы правильно поступаем?
Вопрос не для ребенка. Мальчишка вообще вряд ли поймет, о чем она, но так хотелось хоть от кого-нибудь услышать одобрение.
— Мы правильно делаем, что летим в гости к Андрею? — повторила вопрос.
— Тетя Настя, — округлив глаза, — так ведь это же…
— Знаю-знаю! Тор! — она закончила за него фразу и крепко обняла. Главный аргумент в любой ситуации. Для паренька все было настолько ясно и просто, что даже собственные сомнения показались глупыми. — Пойдем уже, счастье мое. Будем искать машину.
