Читаем без скачивания Океан сказаний - Сомадева

Так ли не так ли, а однажды шел той дорогой царь Икшваку»». Узнал он, что да как, да и говорит подвижник: «Коли ты от Богов никакого дара не принимаешь, то возьми от меня!» Усмехнулся в ответ на это подвижник и сказал царю: «От тридцати трех Богов не принял я даров, какой дар ты можешь мне дать?!»

Сказал Икшваку брахману: «Раз уж я не могу тебе дать ничего, то хоть ты дай мне что-нибудь в дар!» Ответил ему на это подвижник: «Выбирай что хочешь, пожалую тебе дар!» Задумался царь: «Обычай-то ведь такой — я даю, а брахман принимает, а если я возьму то, что он мне пожалует, так это будет против обычая!» А пока он так размышлял, случилось там проходить двум спорящим брахманам, и попросили они царя решить их спор по справедливости. Один из них сказал ему: «Дал мне этот брахман с уплатой за жертву еще и корову, а от меня ее в уплату почему-то не берет». А другой на это возразил: «Нет у меня привычки брать обратно то, что раньше отдано мною в дар. Он дар принял, я же ее не просил отдавать. Зачем он навязывает ее силой?»

Выслушав обоих, сказал царь: «Не прав жалобщик! Если он принял корову в дар, зачем он дарителю ее навязывает?» А пока Икшваку произносил это, Шакра, улучив момент, подсказал ему: «Коли ты, царь, сумел справедливо разобраться в этом деле, почему бы тебе не испросить у подвижника дар и не воспользоваться им?»

Тогда раджа, ничего на это не ответивший, обратился к подвижнику: «Пожалуй мне в дар, почтенный, половину плода твоих молитв!» «Изволь, — отвечал ему Кала, — возьми половину плода моих молитв». Такой дар пожаловал подвижник царю, и благодаря этому Икшваку смог двигаться по всем трем мирам, а праведник тот попал в мир Богов Сашива. Провел Кала в том мире много кальп, а потом вернулся на землю, достигнув благодаря йоге совершенного знания и бессмертия. Так-то вот мудрые, стремящиеся к совершенному знанию, пренебрегают и раем и всеми прочими дарами. Ты нынче достиг совершенного знания и потому, о царь, вернись в свое тело».

Очень обрадовался Чандрапрабха с супругой и сыном и министрами тому, что Майа передал ему заклятие. Повел их всех тогда Майа еще глубже, и вошел царь в другой прекрасный дворец. И все они увидели там словно бы спящего богатыря, лежащего на богато украшенном ложе, умащенного травами волшебными, и лик его был ужасно искажен, как будто от боли, и был он окружен дочерьми дайтйев, лотосоподобные лица которых были исполнены печали. «Вот лежит твое прежнее тело, и окружают его твои прежние жены. Войди же в него», — сказал Майа Чандрапрабхе.

Тогда произнес Чандрапрабха сообщенное Майем заклятие и, оставив человеческое тело, вошел в свое собственное. И вот потянулся богатырь, приоткрыл глаза, словно проснувшись, и поднялся с ложа. Радостно вскрикнули жены асура: «О счастье, очнулся супруг наш, божественный Сунитха!» Сурйапрабха же и все, кто был с ними, опечалились при виде бездыханного тела Чандрапрабхи. А Сунитха-Чандрапрабха, словно очнувшийся от сладкого сна, при виде Майа поклонился отцу в ноги. Обнял его нежно отец и спросил: «Помнишь ли ты, сын, оба свои рождения?» А тот в ответ ему. «Помню я!» И рассказал обо всем, что случилось с ним и в бытность Сунитхой и в бытность Чандрапрабхой.

Затем стал он утешать каждого, по имени называть жен своих из прежнего рождения, и Сурйапрабху с министрами, и прежних жен своих из рода данавов. Прежнее же тело свое, связанное с двумя царствами — земным и подземным, велел сохранить: «Может, пригодится!» А Сурйапрабха и прочие, уверившись в том, что Сунитха — это и есть Чандрапрабха, поклонились ему.

Всем этим был асур Майа доволен и повел всех из этого города в другой, украшенный золотом, и, когда они туда вошли, увидели чудесный пруд, полный сладостной амриты, и присели на его берегу. Отведали того сладостного питья из украшенных драгоценными камнями чаш, которые принесли жены Сунитхи. От того питья все они уснули, а проснувшись, почувствовали себя и смелыми и необычайно могучими, как будто обрели божественное тело.

Молвил асур Майа Чандрапрабхе-Сунитхе: «Идем сынок, теперь встретишься после долгой разлуки с матерью». И тогда, сказав: «Так тому и быть!» — пошел Сунитха за отцом, а за ним Сурйапрабха и все, бывшие с ним. Спустились они в четвертый подземный мир, и увидели они там множество красивых мест и города, выстроенные из различных металлов. Тут предстал наконец перед ними древний город, в котором все было выстроено из золота. Там на возвышении, украшенном драгоценными камнями и бывшем совершенным воплощением великого богатства, увидели они супругу асура Мал и мать Сунитхи, которую звали Лилавати. Она была так прекрасна, что красотой своей унизила всех божественных дев. Вокруг нее стояли девушки из рода асуров, и сверкали на них украшения.

Взволновалась она при виде сына, поднялась, а Сунитха, приветствуя ее, пал ей в ноги. Обнимала мать сына, давно не виданного и не раз оплаканного, и благодарила супруга за то, что вернул он ей его. И сказал ей тогда Майа: «Жена, а здесь ведь и Сумундика, другой твой сын, в ином рождении родившийся сыном твоего сына, и зовут его Сурйапрабха. Предназначил ему Шива, сокрушитель городов, быть верховным властелином всех видйадхаров, и будет он им в том теле, какое у него сейчас есть». При этих словах Сурйапрабха, видя, с какой нежностью она на него смотрит, пал к ее стопам, и все его министры низко склонились перед ней. «Не нужно, тебе, сынок, тела Сумундики, ты и в этом облике прекрасен!» — произнесла Лилавати, благословляя его. Радостно было обрести вновь обоих сыновей, но вспомнил Майа о дочери своей Мандодари и о муже ее Вибхишане, и стоило ему только подумать о них, как предстали они перед его очами.

Вибхишана принял праздничное угощение и обратился к свекру своему, асуру Майе: «Коли уважаешь слово мое, повелитель данавов, то вот оно. Единственный ты среди данавов, кто живет по правде и честности, и не следует тебе поддаваться беспричинной ненависти к Богам. От вражды с ними ничего ты не достигнешь, кроме погибели. Ведь множество асуров убито Богами, а асурам с Богами не совладать». Отвечал на это Майа: «Не мы ведь войной грозим, а Индра из упрямства к войне толкает. Скажи, разве можно это стерпеть? А что до асуров, сраженных Богами, так те асуры были безумны, а те, кто были разумны, как Бали и прочие, — разве Боги могли их убить?»

После такого ответа Майа повелитель ракшасов Вибхишана вместе с Мандодари вернулся к себе во дворец на Ланку.

И тогда повел Майа Сурйапрабху, и Сунитху, и всех прочих в третий подземный мир повидаться с Бали. В этом мире, еще более прекрасном, чем небесный, увидели они Бали, увенчанного короной, усыпанной жемчугами, окруженного дайтйами и данавами. И один за другим склонились передним Сунитха и все другие, и он приветствовал их как положено. Обрадованный всем, что поведал ему Майа, царь Бали велел тотчас призвать Прахладу и других данавов. Когда же пришли они, Сунитха и все прочие поклонились ему в ноги, а данавы порадовались их скромности.

Заговорил тогда Бали: «Вот Сунитха, бывший на земле Чандрапрабхой, обретший свое тело и оживший для нас, и вот воплощение Сумундики, Сурйапрабха, которому Шарвой назначено стать повелителем видйадхаров. Благодаря жертвоприношению Чандрапрабхи узы, на которые обрекли меня Боги, ослабли и теперь, когда вернулись Сунитха и Сумундика, мы снова возвысимся!» Выслушав такую речь Бали, промолвил Шукра, его наставник: «Только добродетельная жизнь, а не что-нибудь иное может помочь возвыситься. Потому мой совет тебе — живи по правде». Прослушали это данавы, там собравшиеся, согласились с этим и за правило положили жить так.

Тут Бали по случаю возвращения Сунитхи устроил для собравшихся у него из всех семи подземных миров богатый пир. И когда они там пировали, снова явился мудрец Парада, принял предложенное ему угощение и обратился к данавам с такими словами: «Послан я сюда Индрой самим, и вот что велел он вам передать: «Бесконечно рад я, что Сунитха снова обрел жизнь. Так пусть теперь не будет между нами беспричинной вражды, и не следует вам действовать против Шруташармана, которому я покровительствую». Ответил на это Параде, передавшему слово Индры, Прахлада: «Что нам в этой радости Индры по случаю возвращения Сунитхи к жизни? Ведь не мы питаем беспричинную вражду. Как раз сегодня мы все по совету нашего наставника обязались жить по правде. А что до того, что говорит он о своем покровительстве Шруташарману и силой действует против нас, что мы можем сказать? На стороне Сурйапрабхи сам Шива, грозный Бог над всеми Богами, давно уже пред назначивший ему быть повелителем видйадхаров. Раз так решено им, что мы сделать можем? А то, что Шакра говорит о беспричинной вражде, просто бессмысленно». Закончил так свою речь один из царей данавов — Прахлада, а мудрец Нарада осудил Индру за такое поручение и незаметно исчез.

А после этого обратился Ушанас к царям данавов: «Видно, крепко зол на нас Индра за это. Но на нашей стороне сам могучий Шива, великий Бог! Разве можно сравнивать, что может сделать Шива и что — Вишну?» Согласились данавы с этими словами и, расставшись с Прахладой и Бали, ушли восвояси. Потом, когда Прахлада удалился к себе в четвертый подземный мир, ушел к себе и царь Бали, а Майа, Сунитха и все прочие с Сурйапрабхой, поклонившись ему, тоже ушли к себе домой. Вместе они попили и поели, и сказала Сунитхе его родительница: «Знаешь ли ты, сынок, что среди всех твоих жен, дочерей могучих царей, самые прекрасные Теджасвати, дочь повелителя богатств, Мангалавати, дочь царя гандхарвов Тумбуру, и Киртимати, дочь Прабхавы Васу. Ты был на них женат, когда был Чандрапрабхой. Ты к ним троим должен, сынок, относиться по-равному» — и с этими словами отдала она ему этих трех главных жен.