не могли знать, что встретите тут меня или кого-то похожего, — спросил тогда Енот. — Почему делегация говорит на русском?
— С вами общался сотрудник техподдержки. По вашему счету, это произошло в начале зимы. Сотрудники эти знают самые распространенные языки Земли. Так что встретить здесь кого-то вроде вас мы не надеялись, а твердо рассчитывали. Хотя именно вот Адзино Миуру или там Робинзона Крузо вовсе не ожидали. Мы не подслушиваем и не подсматриваем в каждое зеркало, если вы опасаетесь именно этого.
— А почему? — переведя своим ответ, Енот задал следующий вопрос.
— Потому, что мы рассчитываем на вашу долговременную помощь. Сегодня мы вас обманем; завтра обман вскроется. Это принесет нам больше убытков, чем сиюминутный выигрыш. Мы, Проект, невообразимо для вас богаты. Мы можем себе позволить планировать на тысячелетия.
— И это окупается? — не сдержал скепсиса Енот.
— Но мы же здесь, — улыбнулся посол. — Более того. Мне думается, что вы, господин Миура, — гость намекнул на земное происхождение переводчика, — можете себе представить сложность оборудования Портала. Но мы сумели создать настолько надежные и простые приборы, что ими пользовались даже подпольно.
Енот попытался вообразить Звездные Врата, ужатые до размеров мобильника. Карманную черную дыру. Пожалуй, не врут. Корпорация, способная на подобный научный прорыв, не должна крохоборничать просто потому, что научные исследования вовсе не торговля неким товаром, известным и предсказуемым. Совершенно разные процессы, технологии, отбор людей, правила игры. Вывод: гости привыкли рисковать и брать на себя ответственность за риск.
Посол прибавил:
— Не знаю, как у вас тут шла история, и как довольно развитое государство масштаба Империи смогло возникнуть без дальнобойного оружия, без двигателей внутреннего сгорания, без электросвязи. Может, все это когда-то знали, но забыли. Может, в катакомбах под вашей Столицей или там в далеких заброшенных шахтах еще имеется законсервированная смерть разного рода. Мы могли бы помочь и с этим. Вернее, против этого.
— Нет уж, — Енот решительно мотнул головой:
— Внешних врагов у Новой Республики почти нет. Мы не нуждаемся в таком оружии, полиция работает хорошо. Если вы желаете именно моего совета…
Гость кивнул, подтверждая, что ждет мнение землянина, знакомого с местными условиями:
— Да, господин Адамс, именно вашего.
— Мне больше нравится, когда за убийство человека приходится платить. Хотя бы терпеть запах из его рта, схватившись в клинч. Не говоря уж — уметь фехтовать хоть немного.
Посол замолчал. Свита дисциплинированно внимала. Енот перевел уже сказанное, и продолжил:
— Поэтому предлагайте, чтобы технологии приходили сюда вместе с носителями. Пришел мастер обработки металла? Прекрасно, пусть ищет работу в кузницах и слесарных мастерских. Тут все убого и уныло? Отлично, пусть внедряет прокат, штампы, метрологию, допуски, карусельные станки, трехкоординатные центры — если экономика требует, если общество к этому готово — внедрение совершится. Нет — нет. Но готовые заводы переносить мы не разрешаем. И огнестрельное оружие всех видов давить будем беспощадно.
— Вы не обратились за разрешением к вашему президенту. Вы здесь не просто переводчик!
— Я военный министр, — улыбнулся Енот. — Но в разоренной мятежом стране, вы не поверите, даже взяток не несут. Приходится подрабатывать по выходным.
— Однако! Даже для господина Миуры неплохая карьера.
— Я не прочь ее разнообразить. Если поток из Порталов будет большой, займусь переводом. А на свое место в правительстве я уже нашел превосходную кандидатуру.
— Поток будет большой, — без улыбки подтвердил посол. — Мне кажется, мы поняли вашу позицию. Если вы предоставите нам небольшую паузу для совещания, мне кажется, мы могли бы завтра представить вам проект рамочного соглашения.
Переводя столь тяжеловесную фразу, Енот даже головой закрутил. Надежда согласилась, не скрывая облегчения:
— Превосходный результат первой встречи. Разумеется, если они сдержат слово!
* * *
— Сдержать слово? Какого хрена! Почему мы должны договариваться с собственной программой?!
Посол оглядел сотрудников: похоже, вопрос интересует всех, вон как неотрывно провожают взглядами. Никто не лезет в планшет, никто не переговаривается.
— Что ж, — сказал тогда старший, — могу объяснить, но это долго и научно. Кому скучно, может выйти.
Сотрудники оглядели комнату отдыха. Покосились на дверь в галерею капсул, откуда только что вернулись. Все шестеро посетили виртуал через капсулы полного погружения, точно как игроки гильдии “Аритака”. И потому легко смогли вернуться. А вот чтобы вытащить обратно того же переводчика, для него придется синтезировать здесь новое тело. Испытатели первых Порталов знали, что дорога им — в один конец. Завербовались туда люди, которым на Земле уже было нечего терять. Не зря же Адамс-Миура собственную спину в пример приводил.
Но технология синтеза еще только разрабатывается. Иначе ту же спину переводчику можно было синтезировать в медицинском регенераторе, вообще не затрагивая виртуал, и все сопуствующие загадки.
Начавшееся на Земле оледенение сильно затормозило науку вообще, и эту линию Проекта в частности. Замысел команды в том и состоял, чтобы перевести большую часть ученых в мир виртуала полностью. Освободившись от забот по жизнеобеспечению, управляя из виртуала киберами, сотрудники Проекта могли довести до победы синтез тел приблизительно года за три. Ну, пускай за пять-шесть…
Исходную позицию понимали все переговорщики. А вот чего не понимали — зачем вообще договориваться с собственной программой, если достаточно нажать нужные кнопки? Так что из комнаты никто не вышел: сначала так привыкнешь избегать скучных рабочих моментов, а потом попросят из команды. Дескать, мы пахали, а ты-то здесь при чем?
— Мы внимательно слушаем, — сказал задавший вопрос.
— Первое. Кроме ботов, тут есть игроки. Можно ненароком обидеть игрока.
— То есть, программа не показывает кто игрок? Даже администрации?
— Это не компьютерная игра. Если здесь кто-то получит доступ к твоим личным данным, ты потеряешь не просто прокачанного персонажа, не время, не деньги. Ты потеряешь жизнь. Любую защиту умелые люди могут взломать, любые проверки обойти. Поэтому принцип: ключевые куски кода не доступны физически. Никому вообще.
— А как тогда системные администраторы?
— Администратора тоже можно купить, сооблазнить, запугать, обмануть, наконец. Поэтому им доступно лишь чуть больше, чем пользователям. Ключевым кодом они тоже могут пользоваться только в рамках готовых функций. Возможность доступа к личным данным исключена, как понятие. Повторяю, раз с первого раза не поняли. Мало ли, подсмотрят о ком ты там правой рукой мечтал. Так ведь могут и взломать реально, стереть в ноль.
— И все же, господин посол, хакеры взламывали даже неприступные стены!
— Ну и зачем облегчать им работу?
— Хорошо, но разве без взлома нельзя отследить, кто игрок? Ну, есть же тест Тьюринга?
Посол не успел ответить, вмешался второй секретарь:
— Большинство здешних программ влегкую проходят не только Тьюринга, но и эмоциональный тест Войт-Кампфа.
— Это из
