При всех своих благих намерениях епископы были бессильны управлять недалеким низшим духовенством. Простого взгляда на карту диоцезов Франции достаточно, чтобы увидеть трудности, вызванные шокирующим неравенством. Карикатурный Дольский диоцез, состоящий из десятка анклавов, разбросанных по Бретани и Нормандии, чудовищно растянутые центральные и восточные диоцезы, крошечные, на итальянский манер, диоцезы юга.
Внеитальянская и внеиберийская католическая реформация проходит в три этапа: восстановление черного духовенства, что соответствует мистической фазе; формирование крепкого белого духовенства вокруг обновленного епископата, что сопровождается интенсивной догматической рефлексией; проникновение вглубь на простонародной стадии, которая продолжается вплоть до начала XVIII столетия, а на западе Франции — без перерыва почти до самого кануна Революции, благодаря деятельности эдистов[138] и монфортенов, специализирующихся на евангелизации деревни.
Монастырская реформа развернулась в начале XVII века. Произошло взаимоналожение двух движений: имплантации реформированных итальянских и испанских орденов и обновления наиболее аскетичных традиционных орденов.
Среди старых орденов — картезианцы, фельяны, цистерцианцы, к которым принадлежало молодое аббатство Пор-Рояль, реформированное в 1609 году. Во главе новых орденов встали воинственные капуцины, прибывшие из Италии в 1573 году, «Общество Иисуса», окончательно возвращенное обратно в 1603 году после его недоказанной причастности к делу о тираноубийстве 1594 года (попытка убийства Генриха IV Жаном Шателем 27 декабря 1594 года и поспешные обвинения, выдвинутые против иезуитов Парижским парламентом).
Но самое оригинальное усилие касалось женского направления, что говорит достаточно ясно о преимущественно мистическом характере первоначальных действий. Здесь особенно показательна крупная фигура из высшей парижской чиновной буржуазии — мадам Акари. Женское монашество, мало распространенное в Средние века, стало одной из феминистских побед XVI века в Испании и XVII века во Франции. В конце XVII века по численности оно составляло около 60 % по отношению к мужскому монашеству. Сдвиг пришелся на начало XVII века. Урсулинки, учрежденные в 1596 году, насчитывали в 1610-м три сотни домов, занимающихся женским образованием, — еще один, обойденный вниманием аспект возвышения положения женщины — дочери Богоматери, монахини Лотарингской Богоматери, дочери Креста, Магдалины, Провидения. И особенно удивительным было учреждение испанского ордена кармелиток в Париже в 1604 году — поистине ловкий прием в тогдашней послевоенной атмосфере. Мадам Акари и Берюлю понадобилось два года, чтобы добиться такого результата. Восемь монастырей в 1610 году, сорок — в 1630-м. Все французское высшее общество с 1604 по 1635–1640 годы встало на путь ордена Кармелиток. Жизнь святой Терезы, переведенная на французский в 1601 году («Библия для святош», — ворчал Пьер де Л’Этуаль), легла в основу этой спекуляции, до тех пор чисто средиземноморской. Барб Акари, Жанна де Шанталь, Маргарита д’Арбуз — вот выдающиеся личности этого женского мистического течения.
Идеологами были святой Франциск Сальский и Пьер де Берюль. Трудно переоценить, насколько движение, которое столь резко противопоставило себя протестантской реформации (святой Франциск Сальский, епископ Женевский in partibus; Пьер де Берюль, человек, провозгласивший в отношении ЛаРошели: Delenda est[139]), обязано протестантской, точнее, кальвинистской реформации, благодаря простому контакту, аналогичному или противоположному течению. «Наставления о благочестивой жизни» (1608) при разнице средств содержат то же, что у Кальвина, требование качественной религиозной жизни, распространенное на все христианское население; в «Трактате о божественной любви» 1616 года происходит аналогичный переворот в главной перспективе: не спасение, но слаба Божия как цель религиозной жизни, радостное приятие проклятия, если такова воля Провидения.
Пьер де Берюль (1575–1629) первый сформулировал суть католической реформы французского образца, решительно поставленной на путь теоцентризма святым Франциском Сальским. «Бытие ради Бога» вместо Gott mit uns, «с нами Бог», всех времен. Берюль, несомненно, наряду с Кальвином, из всех теологов церковной реформации XVI–XVII веков был наиболее настойчивым в ниспровержении основного порядка. Аббат Бремо, делавший вид, что не знает Кальвина, видел это, и мы обязаны ему публикацией любопытного текста Берюля: доказывая, что Бог есть единственная цель человека и единственная забота религиозной жизни, он взывал: «Один из величайших умов сего столетия, — на полях приписка: “Николай Коперник”, — пожелал утверждать, что Солнце, а не Земля находится в центре мира, что оно неподвижно и Земля пропорционально его круглой форме движется вокруг Солнца. Сие новое мнение, мало усвоенное наукой о светилах, является полезным и должно быть воспринято наукой о Спасении». Мысль проницательная и не искажающая Коперника, гелиоцентризм которого был главным образом теологического свойства. Пьер де Берюль, католический теолог воплощенного Слова (многие его страницы заставляют вспомнить о Лютере), был учредителем во Франции в 1601 году ордена ораторианцев. Эта молитвенная ассоциация светских пастырей в 1626 году насчитывала 50 домов. Ни одно нововведение, похоже, не было столь плодотворно. Все мыслящее население Франции XVII века тяготело к ордену ораторианцев. Мальбранш (1638–1715), разумеется, наиболее крупная, наиболее выдающаяся фигура христианского картезианства, но стоит отдать должное всем тем замечательным второстепенным личностям августинианской теологии и науки, которые были опорой ордена ораторианцев: от Луи Томассена (1619–1695), родившегося в семье чиновника в Экс-ан-Провансе и пришедшего в орден в 20 лет (и навсегда) в Марселе учащимся коллежа, до отца Бернара Лами, родившегося в Мансе в июне 1640 года, ораторианца с 1658 года, умершего в Руане 29 января 1715 года, корреспондента и помощника великого Мальбранша. С этой французской школой, отмеченной Берюлем, связаны многие значительные личности: герой милосердия святой Венсан де Поль, которому XVII век обязан коренным изменением позиции по отношению к детям греха, Шарль де Кондран, преемник Берюля во главе ораторианцев, М. Олье, человек от Сен-Сюльпис и первых семинарий, и даже, быть может, несмотря на долгий путь, который закончится отходом от истоков, святой Жан Эд (1607–1680), вдохновитель систематической евангелизации деревни.
Чтобы оценить пройденный путь, надо, вслед за Жаном Орсибалем, исходить из духовных доктрин рубежа XVI–XVII веков. Преподобный отец Гарасс, иезуит, великий человек 10—20-х годов XVII столетия, стал карикатурой на это несчастливое время. Апологет непрестанной борьбы против заблудших агностиков, не имевший масштабности Нодена, Ги Патена, Ламота Ле Вайе, но обладавший резкостью Гассенди, сей мнимовеликий человек в эпоху Декарта заплутал на безысходных путях вульгарного материалистического атомизма, прикрытого, возможно, искренним фидеизмом. Гаррас стал недалеким противником еще более ретроградного агностицизма, агностицизма тех свободомыслящих, которые были ожесточены скорее против Коперника, чем против Бога. Борясь против народных суеверий, Гарасс дошел в конечном счете до религии иссушенной, опирающейся на вульгарный рационализм самого неповоротливого здравого смысла: далекий и отсутствующий Творец, к которому обращаются с прошениями, именуемыми молитвами. Отношения верующего с Богом — выражение принадлежит сему незадачливому пастырю — исчерпываются отношениями двух купцов. За входной билет на Небеси, которые Богу непросто заполнить, положен некий минимум странных услуг, приводимый разумным расчетом к наиболее оптимальному.
Популярный проповедник Гарасс «долгое время довольствовался составлением буффонадно-ядовитых памфлетов против кальвинистов и галликан». Из этой высоко духовной жилы вышли «Elixir Calvinisticon» (1615) против Исаака Казобона, который умер незадолго до этого, «Реформированный Рабле», ответ на «Призвание пастырей» Пьера дю Мулена 1619 года, «Horoscopus Anticotonis» (1613), «Пир мудрецов» (1617), «Изыскания изысканий других трудов мадам Этьенн Пакье» (1622).[140] Вдохновленный столь легкими победами, великий человек опубликовал в 1623 году «Забавное учение добрых умов нашего времени», претендовавшее на окончательное уничтожение атеизма. Кратковременный успех и осуждение поэта Теофиля. Воистину великий труд — первая часть «Теологической суммы главных истин христианской религии», октябрь — ноябрь 1625 года. Цель читается в заглавии: заменить собой решительно устаревшего святого Фому Аквинского. Гарасс не только бессознательно исповедует положения, оплаченные смертью на костре не одним несчастным, но без колебаний коварно атакует реформаторский труд, предпринятый школой Берюля.
