— Ничего, сегодня мне хватит и оставшихся… А, впрочем, символично получилось.
Айна-Пре в который раз за этот вечер насторожился. В просторной гостиной ещё витало грустное беззвучное эхо недопетой баллады об астаренском Круге, точнее, о его последних днях.
…Семеро, семеро всадников
Мчатся сквозь буру и ночь,
Целью одною связаны,
Чтоб королю помочь…
Струна оборвалась в тот момент баллады, когда опоздавшие астренские чародеи гибнут в безрассудной попытке спасти пленённого короля. Спрашивается — что здесь могло показаться символичным для Сарж Слэм Вьюза?
Попытку Айна-Пре разглядеть контуры загадки прервал обращенный к дольдену голос Кастемы, тоже расслышавшего эти негромкие слова.
— Что ты хочешь этим сказать?
Сарж Слэм Вьюз медленно поднял взгляд на седого чародея.
— Месяц назад к нам приезжали местанийцы, — нехотя ответил он. — Лострек, Девагера и старый Якорос. Был долгий и сложный разговор. Который мы не смогли закончить. И поэтому привезли его вам.
— Лострек и Девагера? — переспросил Айна-Пре. — Хм. А почему они тогда не приехали с вами? Раз этот разговор и их тоже?
— Сами они к вам, ты понимаешь, пока не могут.
— Да ла-адно! Вот уж можно подумать, что Лострек — и, тем более, Девагера! — пугливые девицы. Сколько уж времени, как мир заключён… Могли бы и сами приехать, раз есть нужда!
Дольден повернулся к Айна-Пре. Когда рассерженная речь того, наконец, смолкла, он, задумчиво потирая мочку уха, оглядел всех находившихся в комнате. От этого его движения атмосфера тихого домашнего празднования угасла; смолкла даже закадычная болтовня Кемеши и Чи Наянь. Пожилая дольденка пошевелилась в своём кресле, словно устраиваясь поудобнее, — и едва заметно кивнула.
— Не хотел сегодня заводить этот разговор. Но раз он уже начался… Этот разговор вызревал давно.
— Не тяни, — буркнул Айна-Пре. — Давай уже, выкладывай, чего от нас хочет местанийский Круг.
— Они хотят спасти свою землю от огня новой войны, — выпрямился Сарж Слэм Вьюз. Ситра забытым грузом лежала на его коленях.
— И я их очень хорошо понимаю… Только мы здесь при чём?
— Как ты не понимаешь, — вспыхнул дольден. — Ведь от войны досталось и Рении. Когда мы ехали сюда, вдоволь насмотрелись и на озлобленных поборами крестьян; и на увечных калек, которые сбиваются в нищие толпы и бродят разбитыми дорогами; и… А что с Местанией, этого словами не передать!
— Я знаю, ты всегда умел красиво говорить… Только мы-то здесь при чём?!
— Подожди! — Кастема поднял руку, останавливая заводящегося товарища, и мягко повернулся к дольдену. — Айна-Пре излишне резок, но… но он прав. Мы ничего не сможем сделать.
— И всё-таки мы должны что-то сделать!
Айна-Пре, отметив про себя настойчивость дольдена — излишнюю, как только для миротворца между враждующими сторонами, — вдохнул побольше воздуха для саркастичного ответа, но его опередила быстрая Кемешь.
— Ну раз так скажи, тогда скажи — что именно? Ты знаешь?
— Сарж Слэм молод и горяч, — вздохнула Чи Наянь. — Он не знает. И никто пока не знает. Давайте вместе подумаем. Для чего же мы к вам и приехали…
— Вот давайте и подумаем, — вмешался молчавший доселе Чень. — Только пока порознь. Разойдёмся по домам — а завтра поутру соберёмся снова. Сдаётся мне, сейчас мы просто переругаемся, и весь толк!
На несколько долгих секунд слова Ченя неизвестностью зависли в воздухе. Так бывает, когда ветер налетит на заволновавшийся огонь свечи, и ты не знаешь, потухнет она сейчас или выдержит. Точку поставила Чи Наянь. Припечатав ладонью выцветшую ткань ручки кресла, со словами "Бри, детка, помоги мне встать" она повернулась к молодой женщине, скромно сидевшей неподалёку от неё. После неё зашевелились на подъём и все остальные…
…Излишняя настойчивость в передаче чужой просьбы зацепила Айна-Пре. Уже на улице, провожая по долгу хозяина гостей, он заговорил об этом с Кемешью. От ночного холода та куталась в короткую накидку. По беззвёздному жемчужно-серому небу в тёмных разводах облаков медленно двигалась тусклая половинка луны, словно раздумывая, светить ей или и так сойдёт. В нескольких словах чародей обрисовал своё сомнение. Кемешь остановилась у ворот.
— А ты ещё не догадался?… Судя по всему, послы местанийского Круга были очень напуганы. И они сумели передать свой страх дольденам.
— Страх чего?
— Смерти, чего же ещё. Собственной смерти… Дело-то, похоже, не в неизбежных бедствиях войны — а в том, что в случае полного поражения королевства…
— …тогда гибнет и его Круг. Вместе со всеми его чародеями, — подхватил её мысль Айна-Пре и легонько хлопнул себя по лбу. — Ну, конечно! Теперь понятно, что для Сарж Слэма показалось символичным!
— Да. Они хотят жить. И они боятся не столько следующего столкновения Рении и Местании… а оно ведь будет, ты знаешь… сколько того, что это приведет к падению Местании.
— И тогда наш захват Дольдиса — а, значит, и гибели всех его чародеев — будет лишь вопросом времени.
— Именно так, — не спеша зашагала Кемешь, в очередной раз безуспешно попробовав закутать своё слишком обширное тело в куцый плащик. — Холодно, однако…
* * *
Начало летоисчисления, принятого как в Рении, так почти по всей ойкумене, шло от года наступления Долгой Ночи. Тысячу сто сорок пять лет назад Аларань постигло невиданное и неслыханное ранее бедствие.
Долгая Ночь,
не видно ни зги.
Разожги же очаг,
разожги!
Сын просил,
покажи мне свет!
Что скажу ему?
Солнца нет!
Собственно история страны началась позже, с царствования Аллега Ренийского, сына Аллега Старого. Он сумел отразить, одно за одним, несколько нападений соседей. Особенно серьёзным было последнее, со стороны могущественной тогда Астарении. Заканчивался третий век новой эры. Долгая Ночь уже была давним прошлым, которое воочию помнили разве что глубокие старики; а природа год от года становилась благосклоннее к людям. Всё это, вместе с победой над сильными соперниками, разбудило гордость нового народа.
В 291 году в Астагре Белокаменной собрались монархи всех стран, входивших в Большой Круг, чтобы признать — мир опять изменился, и многие из того, что было правильным ранее, нужно и должно изменить. Памятуя о прежнем родстве и о пережитых общих бедах, они клятвенно приняли договорённость о родственности уз и намерении решать споры полюбовно. Но мира и благополучия не получилось. И через полвека, в 349 году, чтобы решить непрекращающиеся споры, снова собрались все короли. Только на этот раз их было немного меньше. Три королевства исчезли в войнах, а их земли были разделены между более удачливыми соседями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
