— Всё-таки в культурном обществе обедаем, — перехватив Варин взгляд, пробормотала Краса, посмеиваясь.
— Угу, — подхватил Зим, — я уже видел, как ты повязала Друньке салфеточку на шею. Вернее, скатерть с вышитыми цветочками.
Зато Чаруша уселась за стол принципиально в одном пледе, замотавшись на манер тоги.
Так в пледе и отправилась вместе с Красой и Варей в гости к Мстисладе. Объявила: «Всё равно нас зовут на примерку бальных платьев, так зачем переодеваться лишний раз?»
Княжна эксцентричный вид чародейки оценила, но промолчала.
Зореслава, также занятая подгонкой наряда под присмотром старшей подруги, быстренько завладела вниманием Красы и увела ту в отдельную комнатку — им было, о чем посплетничать с глазу на глаз, всё-таки давние подружки по переписке. (За барышнями свитой потянулась половина белошвеек и хлопотливых горничных, умоляя принцесс не потерять на ходу булавки и не выпасть из наспех зашнурованных корсетов).
С платьем для Вари разобрались за рекордные минуты — у портных сохранились ее недавние мерки, так что и подгонять ничего не пришлось. А вкусу княжны касательно придворной моды Варя готова была довериться с закрытыми глазами. Поэтому, оставив снова взбунтовавшуюся Чарушу в неглиже перед зеркалами препираться с главной модисткой, Мстислада пригласила Варю в смежную гостиную попить чаю в относительной тишине.
Пока они там чинно расселись, пока разлили ароматный напиток по тончайшим фарфоровым чашечкам и определились с выбором крошечных фруктовых пирожных, пока обменялись свежайшими новостями — Варя про Чарушу и думать забыла. Поэтому явившемуся Злату только мило улыбнулась. А чаем поперхнулась секундой позже — когда тот уже скрылся за дверью.
— Но там же!.. — заикнулась Варя шокированно.
Мстислада невозмутимо продолжала улыбаться и цедить чай, обнимая чашку тонкими пальчиками. Как будто не она самолично легким взмахом руки направила принца к чародейке, раз тот так вовремя явился, дабы принести чувствительной барышне извинения за вчерашнее недоразумение.
«А ничего, что барышня там полураздетая в трех зеркалах отражается?!» — возмущенным взглядом красноречиво высказала Варя приятельнице.
«Прекрасный момент для откровенности!» — в ответ выразительно затрепетала ресницами княжна.
Грохот и громогласная ругань не заставили себя долго ждать. Сперва из комнаты высыпались перепуганные служанки и портнихи со швеями. За ними, прикрывая отступление, выскочил встрепанный Лучедар, словно едва вырвавшийся из круговерти смертоносного урагана.
— Я приношу свои глубочайшие извинения!!! — отчаянно выкрикнул он с порога, захлопнул дверь и кинулся прочь в сметенных чувствах.
Мстислада невозмутимо продолжила пить чай и поддерживать дружескую беседу, будто их разговор с Варей никто не прерывал. Будто за стеной не бушевал особо опасный тайфун, пышущий бешенством и обидой.
Спустя два пирожных и одну конфетку, застрявшую у Вари в горле комом, Чаруша взяла себя в руки и вышла к ним. Снова в пледе, подвязанном большим узлом на плече. Кипя от негодования, но стискивая зубы. Села рядом с Варей, и та торопливо пододвинула ей свою чашку. Глотнув, чародейка, взглянув княжне в глаза, сурово спросила:
— Ты, вообще-то, на чьей стороне?
— На своей, конечно, — сверкнула та очаровательной улыбкой. — Исключительно на своей.
Явились Краса под ручку с Зорькой, прилично одетые. Захлопали недоуменно глазами:
— А что тут был за шум?..
На этот простой, в сущности, но одновременно столь сложный вопрос никто не захотел отвечать. Варя просто не решилась. Мстислада не посчитала нужным что-то говорить, словно ее улыбка всё объясняла без лишних слов.
А Чара неожиданно залилась стыдливым румянцем, выхватила из вазочки конфету, нервно развернула фантик — и запихнула за щеку, надувшись, точно вновь стала бессловесной крольчихой.
Так она и молчала до вечера, замкнувшись в задумчивости.
И, видимо, слишком громко думала — чем в конце концов взбесила Милонега, закричавшего:
— Всё, устал я от вашего Злата! Надоел!!!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
С воплем раздражения вольнопольский эксцентричный королевич убежал из дома. Впрочем, отсутствовал недолго. Вернулся, набрав полную запазуху спелых тыкво-яблок.
— Пошли в театр? — попросил он у сестры, смачно грызя сочный плод.
Краса усмехнулась, отложила готовку ужина, вымыла руки:
— Почему бы нет!
С собой пригласили всех, даже послали Зима за Зореславой и Мстисладой — благо Чаруша долго злиться не умела и княжну за пикантную ловушку великодушно простила.
В Дивогорск отправились порталом, открывшимся прямо в королевскую ложу.
Милонега ждало разочарование — его знакомый тенор нынче в постановке не участвовал. Остальные же актеры заметили, что центральная ложа не пуста, и потому играли с особым воодушевлением. Поэтому тыкво-яблоки просто сгрызли всей компанией. (Огрызки же Неж попросил складывать на носовой платочек — и затем всю кучку отослал тенору в личную гримерку вместо букета-визитки).
— Почему вы не выгнали этого певца, если Неж его так не любит? — шепотом удивилась Варя.
— Почему не любит? Очень любит! Закидывать его во время арий чем-нибудь ярким и липким. У братца театр вроде тира — обожает приходить сюда, когда сильно разозлится. А наш прима-тенор — он хоть и дурак, но поет изумительно! Жаль, сегодня не послушали. Особенно, паршивец, хорош, когда исполняет трагические партии — ни одной фальшивой ноты, несмотря на обстрел! Но ты успеешь оценить — Снежка грозился, что выпишет его петь к вам на свадьбу.
Выяснилось, что оперный театр всегда принадлежал королевской семье, ведя происхождение от придворной труппы, и в свою очередь дядюшки отписали его в собственность Яснолики в качестве подарка на день совершеннолетия. С тех пор она лично следит за репертуаром и время от времени заявляется с ревизией в бухгалтерию, ведь на доходы от спектаклей содержит как сам театр, так свой любимый охотничий домик и соседствующий с ним полк паучьей кавалерии.
В антракте Милонег и Зорька сбегали в буфет — от тыкво-яблок всем дружно захотелось пить — и кроме кувшина с лимонадом прихватили оттуда смущенную младшую буфетчицу с тележкой, полной разных вкусностей. Краса немедленно разворчалась, что, раз она владеет театром, то совсем не обязательно грабить буфет, где вся еда идет втридорога против рыночных цен.
— Не ворчи, запишешь на наш счет, — рассмеялись два немолодых джентльмена, заглянувших в ложу вместо убежавшей служанки. Судя по тому, как на ходу они снимали шарфы и плащи, и как суетились за их спинами слуги, охранники и секретари, правящие дядюшки только-только прибыли, с трудом оторвавшись от дел.
— Вы опоздали, спектакль давно идет, — заявила Яснолика. Но расцеловать себя в обе щеки позволила без брюзжания.
Оставив свиту за дверью, регент и канцлер скромно пристроились в уголке, предоставив лучшие места гостям, хотя Зим порывался уступить хозяевам свое кресло.
— Ах, сиди спокойно! — отмахнулся на него дядюшка-канцлер с улыбкой. — Снежен, ты же обожаешь оперу — вот и наслаждайся! Это королевская ложа, тут с любого места прекрасно видна сцена.
Обернувшись же к Варе, которая с самого начала села не рядом с женихом, а с краю в тени бархатной портьеры, канцлер по секрету насплетничал тихонько:
— Не знаю, успели ли вы заметить, сударыня, но ваш жених весьма трепетная натура, пусть с первого взгляда по виду и не скажешь.
— Угу, нежен, как снежинка, — поддакнула Краса едва слышно.
— Смотрите, — не повел на племянницу ухом канцлер, продолжал доверительно шушукаться с новой знакомой, — вот сейчас начнется великолепный дуэт… вот! Слышите? А теперь взгляните на Зимослава. Видите? Он совершенно выпал из бытия, настолько увлечен мелодией и сюжетом.
— И правда, — хихикнула Варя. На мгновение залюбовалась одухотворенным профилем. — Так переживает! А я, признаться, с трудом понимаю, о чем речь в пьесе. Да еще, когда поют, совершенно невозможно разобрать слов. Всё-таки я предпочитаю сначала прочитать книгу, по которой поставлен спектакль, иначе чувствую себя очень глупо.
