когда меня попросили помочь, я решила, что должна тебе хотя бы это. Твоя жена, она, очевидно, очень любит тебя, Грейсон, — она посмотрела на меня так, словно увидела в первый раз.
Я был ошеломлен. Пока я молча таращился на нее, она подошла к небольшому письменному столу в углу и достала что-то из верхнего ящика.
— Я собиралась отправить это тебе, но так как ты здесь... — она протянула его мне, и я взял его у нее, посмотрев вниз, чтобы увидеть, что она выдала мне чек на двести пятьдесят тысяч долларов.
— Что это такое? — потребовал я, протягивая его ей обратно.
— Это часть имущества твоего отца. Надеюсь, это покроет хотя бы часть ущерба, который он нанес винограднику перед смертью.
Она знала. Она знала, что он сделал.
— Что, если мне не нужны его деньги?
— Тогда ты был бы таким же заблудшим дураком, каким был он. Возьми это и живи своей жизнью, Грейсон, где бы это ни было. Возьми это и будь счастлив.
— Я...
— Розы и цветы боярышника все еще цветут? — спросила она.
— Я... что? Да.
Она кивнула, и что-то промелькнуло на ее лице, похожее на печаль или, возможно, сожаление. Она направилась к двери.
— Хорошо, я рада это слышать, — сказала она. — Полагаю, ты сможешь выйти сам?
— Да, — сказал я, испытывая растерянность, удивление, надежду и сотни других эмоций, которые я не мог определить в тот момент. Я сложил чек и положил его в бумажник, а затем вышел из дома моей мачехи.
Я был потрясен. Только Кира могла смягчить такое сердце, как у Джессики. Только Кира. Боже, только она.
Мне нужно было найти жену и кое-что сделать. Я собирался пресмыкаться так сильно, что, возможно, придется найти для этого новое слово.
Глава 25
Кира
— Вот это, прямо здесь, и есть определение жалкий, — сказала Кимберли, выглядывая в окно рядом со мной.
Дождь барабанил по стеклу квартиры Шэрон, где я жила последние пару недель. Мужчина, сидевший на крыльце внизу — мужчина, который до сих пор был моим мужем, — промок до костей, его темные волосы прилипли к голове. И на нем были крылья дракона.
— Ты собираешься сжалиться над ним или как? — спросила Кимберли, поворачиваясь ко мне и скрестив руки на груди. Зная, что Шэрон была в центре, а я была одна, она примчалась сюда после того, как Грейсон появился в ее квартире, умоляя ее сказать ему, где я. Она уступила, но я не уверена, что я смогу. Грейсон потратил двадцать минут, колотя в парадную дверь и зовя меня. Когда начался дождь, я была уверена, что он уйдет, но вместо этого он сел и устроился на ступеньках.
Я покачала головой.
— Не могу, Кимберли. Я только взгляну на него и сдамся, но то, что он мне сказал... то, что он, возможно, сделал... Я не могу сдаться, — Грейсон знал мою ахиллесову пяту и атаковал ее самым резким способом.
«С тех пор как ты ушла, я пришел к выводу, что мне нравятся более изобретательные женщины, чем диктуют брачные обеты. За последнее время я попробовал довольно многих. Ты была ничего, но после тебя у меня были и получше».
Я почувствовала резкий, болезненный укол в районе сердца, когда его слова всплыли в моей памяти. Я отошла от окна, чтобы не смотреть на него там.
— Плюс то, что я сделала. Я строила планы и интриги и...
— Да, ты придумала, мать его, ОЧЕНЬ МНОГО ХРЕНОВЫХ ИДЕЙ, и тебе просто повезло, что ты не сказала мне об этом заранее, потому что я бы связала тебя, а не позволила тебе пройти через это. Но также, Кира, ты смогла разоблачить двух самых коррумпированных политических деятелей в новейшей истории — тех, кто в конечном итоге разрушил бы много жизней. Я горжусь тобой.
Я испустила долгий вздох.
— Присцилла проделала всю тяжелую работу. Но, в любом случае, Грейсон не обязательно увидит это так, как ты.
— Ну, вместе с остальной Америкой он уже знает о том, что произошло, и он понял, что это был твой план. И он все еще сидит там, как жалкая мокрая... птица или что-то в этом роде.
— Дракон, — мрачно поправила я. — И он может просто хотеть задушить меня. Что именно он сказал тебе, когда пришел в твою квартиру?
— Кое-что, что тебе нужно услышать, — мягко сказала она. Вещи, которые, очевидно, поколебали ее достаточно, чтобы дать ему адрес, где я остановилась. Я почувствовала, что моя решимость немного ослабла.
Мы обе замерли, когда услышали какое-то шарканье. Я втянула воздух, мои глаза расширились. Внезапно тишину наполнил скрип поднимающегося старого окна.
— Кто-то вламывается, — прошептала Кимберли. — Мой телефон внизу.
Мы обе выбежали в коридор и тихонько вскрикнули, когда сквозь открытую дверь комнаты в конце коридора увидели, как кто-то влезает в окно. Он застрял в раме... крыльями. Я остановилась на полпути, громко выдохнув от облегчения.
— Грейсон, — сказала я, двигаясь, чтобы встать в большом дверном проеме.
— Что за...? — громко спросила Кимберли прямо у меня за спиной, как раз в тот момент, когда он забросил свое тело в окно, приземлившись на пол с громким влажным стуком. Он застонал, потирая руку и поднимаясь на колени.
Грейсон заметил, что я стою неподвижно, тараща на него глаза, и вскочил на ноги.
— Кира, — прохрипел он, под его ногами образовалась лужа. Вспышка тоски в его темных глазах заставила мой желудок сжаться.
— Что ты делаешь? — спросила я, окидывая его взглядом. Его серо-голубая футболка прилипла к груди, демонстрируя каждый мускулистый изгиб и впадинку, а джинсы облегали сильные бедра. Я сглотнула. Он выглядел таким невероятно красивым, стоя там, даже насквозь промокший, с мокрыми крыльями, безвольно свисающими за спиной.
Грейсон провел рукой по волосам, убирая их со лба. Он поймал что-то у своей груди, и повернув голову, я поняла, что Кимберли бросила ему полотенце.
— Я просто... буду внизу, — сказала она. Я кивнула, сжав губы и оглянувшись на Грейсона, чтобы увидеть, как он вытирает голову полотенцем. Он снял крылья, вытер футболку о полотенце, а затем провел им по ногам, наконец наклонившись, чтобы вытереть лужу
