все.
— Но мы оба знаем, что это не копы.
Арройо считает в уме. Не сходится. И он спрашивает напрямую:
— Тогда кто?
Девантора только мечтательно улыбается куда-то ему за плечо, зачесывая назад грязные, выцветшие почти до розового волосы.
— Церковь, Триада, Картель и копы вылетают. У Триады были настоящие, а затем — пуф! Испаряются. И подделки появляются уже у Лукмана. Возможно, сбой произошел в руках у последней, пока что неназванной, но хорошо нам с тобой известной стороны.
И снова хихикает, словно мультяшный бес:
— Тебе она известна чуть получше, Эдди.
— К чему ты ведешь? Не понимаю, — спокойно качая головой, говорит Арройо, поддаваясь течению разговора и переходя на «ты».
Девантора подается вперед, и цепь на его наручниках резко натягивается, когда он наклоняется до упора. Он секунду буравит Арройо глазами-иголками, а потом оскаливается:
— Врешь.
* * *
— А по вечерам отличник превращается в оторву? — цыкает Рид, выглядывая Кирихару в боковых окнах автобуса.
Машину приходится бросить чуть ли не на дороге, но Рид не обращает на это внимания: пусть Салим сам ее забирает со штрафстоянки, ему плевать. Дорога оказывается перекрыта из-за той самой свадьбы, о которой гудели на всех радиочастотах последние несколько дней. Риду кажется, что боги пытались его предупредить, но нет, он сунул беруши в уши и к пророчествам с неба был глух. Теперь вот мучается.
Он хлопает дверцей и перебегает улицу, стараясь не выпустить из виду белобрысый затылок. Кирихара еще несколько кварталов назад пересаживается на автобус, но эта остановка — на ближайшие несколько часов конечная, так что ему тоже приходится выйти.
Дальше людей становится столько, что, пытаясь избежать столкновения с коляской, он чуть не сбивает идущую ему навстречу парочку.
Ближе к повороту направо вилять в толпе становится практически невыносимо. Когда Кирихара скрывается за углом, Рид срывается на бег, чувствуя себя регбистом, обходящим атакующих вражеской команды, а за углом его ждет неприятное открытие.
Сотни, тысячи людей — потная толпа, все в пестрых шмотках, с телефонами в руках. Люди заполоняют обочины по обе стороны от дороги. Рид ныряет в этот разноцветный океан, сцепив зубы. Справа прет сладкими духами, слева — табаком, справа кто-то ругается на индонезийском, слева — признается в любви на английском, а нужная Риду макушка мелькает целью в нескольких метрах. Мелькает — а потом снова исчезает.
— Смотри, куда прешь, — раздраженно пихают его в бок, но Рид даже на боль не обращает внимания.
Его выносит потоком к ограждению, Кирихара все больше отдаляется. Рид проверяет пистолет. На месте.
Перепрыгивая оброненное кем-то растаявшее мороженое на асфальте, он перебирает мысли в голове: что происходит? куда он направляется? Так спешит, потому что заметил слежку? Ну, не то чтобы Рид скрывался, конечно, но а вдруг у этого есть еще какая-то причина?
На секунду Кирихару загораживает широченная спина, коронованная головой в полосатой кепке. Когда Кирихара показывается в толпе снова, Рид видит уже не макушку, а настороженный и почти напуганный взгляд. Ну что ж, привет.
— Давно не виделись, — одними губами здоровается он.
Следом скалится. Кирихара быстрый и зашуганный, словно взмыленная лань на «Нешнл географик». Внутри этой метафоры Риду суждено быть кем-то клыкастым и хищным, и, ускоряя шаг, он принимает свою участь покорно и не без удовольствия. Пора, пора, пора. Не догонит сейчас — не догонит совсем.
Закатное солнце выходит из-за облака. Рид щурится, продолжая быстро двигаться сквозь толпу. Багровым бликует в глаза все: телефоны, линзы фотоаппаратов, очки, а еще блестящий капот выезжающего на улицу белого лимузина. Подгоняемый охотничьим азартом, он принимается толкаться.
В дальнем конце толпа начинает ликовать. Волна ликования разбивается о Кирихару, как о волнорез. Он замирает в нескольких метрах. Рид видит: еще чуть-чуть, и вот цель — добыча — будет рядом и он сможет — вгрызться ей в глотку — схватить ее за рукав. Он боком проходит между радостно визжащих школьниц, отпихивает едва не облившего его колой мужика, ныряет под селфи-палку в руках влюбленной парочки, фотографирующей себя на фоне кортежа, обходит туристов — расстояние сокращается. Рид шипит, когда кто-то толкает его в раненое плечо. Он все ближе, и ближе, и ближе.
В попытке уйти Кирихара чуть не бросается на дорогу, под колеса охранному кортежу, — и вот тогда Рид хватает его за рубашку. Для верности отпускает и тут же перехватывает поперек живота.
Напряженное тело, рваное дыхание. Кирихара замирает и не двигается.
Рид коротко улыбается смуглым лицам, составляющим полицейский кордон на краю тротуара, и упирает подбородок в плечо Кирихаре, делая вид, что они обычная обнимающаяся пара в толпе. Если бы у Кирихары получилось ускользнуть, праздничная процессия разделила бы их намертво, да вот только у него не получается.
— А вот и ты, — восстанавливая дыхание, хрипит Рид. — Помнится, мы с тобой не закончили.
— Разве? — шипит Кирихара в ответ и ударяет его локтем, но удар этот настолько простой и ожидаемый, что Рид вовремя напрягает пресс. — У меня с вами нет никаких незаконченных дел.
Рид перехватывает его покрепче — так, чтобы отпало любое желание брыкаться, — и хмыкает в ухо:
— Придумай что получше.
Толпа хлопает, девчонки радостно верещат, кто-то рядом прыгает, задевая Рида рукой, и тут же извиняется.
— Мне кажется, я уже выучил весь твой «не-твое-дело» словарик наизусть, — негромко говорит он рядом с ухом Кирихары, пока они оба смотрят на полицейских-мотоциклистов, прокладывающих кортежу дорогу. — Куда бежишь? Что новенького? С кем дружил, пока меня не было?
Кирихара молчит: видимо, пытается понять, как Рид на него вышел и что именно он знает; как ему ответить так, чтобы не выдать себя с потрохами; или не отвечать ему ничего; или…
— Уютное у вас новое гнездышко, да? — мурлычет Рид, придерживая его, чтобы он не дернулся в сторону. Живот под рукой глубоко вздымается и опускается. — Прикольный экстерьерчик. Живописненько.
Не самые неприятные объятия в его жизни, если честно. Бесил бы его еще Кирихара поменьше — цены бы этим объятиям не было.
— Вы, кажется, просто помешались на мне, — шипит тот, но тут же затыкается, когда Рид проводит открытой
