— Мы еще увидимся, — сказала она тихо. — В Саммерленде.
Она посмотрела на тело. Что теперь? Надо сказать Нилу и маме. Почему здесь нет мамы?!
Ей показалось, что остров едва заметно качнулся. Или это у нее закружилась голова после всего, что пришлось пережить? За окном потемнело, собиралась буря. Нюта вспомнила предостережение Берча. Когда колдун умирает… Где он? Неужели он и в самом деле приложил к этому руку? Колдун. Нюта сжала кулаки, напряглась, пытаясь направить всю свою ненависть на господина Берча, где бы он сейчас ни находился.
Толчок повторился. Интересно, сколько это по шкале Рихтера?
В комнату ворвался Никита.
— Нюта, Анна Давыдовна! — он остановился и застыл, глядя на тело. — Она… — он не закончил.
Нюта кивнула. Никита перекрестился.
— Нужно срочно уходить, — сказал он, — с этим проклятым островом что-то неладное!
— А бабушка?! — Нюта посмотрела на неподвижное тело.
— У нас нет времени! — сказал он. — Если все успокоится, мы вернемся… Пойдем, неужели ты думаешь, что она хотела, чтобы мы погибли рядом с ее телом!
Нюта растерянно посмотрела на него. Новый толчок заставил ее отбросить сомнения. Девушка нагнулась над мертвой старухой и торопливо поцеловала ее в лоб. Никита схватил Нюту за руку и потащил прочь из комнаты.
— А где… Где мама? — спросила она на ходу.
— Наверное, с остальными! Я не знаю! Идем скорее!
«В самом деле, — повторял он про себя слова незнакомца с шотландского пляжа, того, что только что исчез вместе с Берчем. — Чего не сиделось в России?! Вернусь, и ни шагу за рубеж. Где родился, там и сгодился… У советских собственная гордость… если только Надя согласится!» — добавил он обязательное условие.
Он твердил это про себя, как заклинание, волоча за собой Нюту в сторону холла, так же, как еще недавно тащил Никиту.
— Секундочку! — повторяла та на ходу. — Никита, секундочку…
— Да, что такое? — он остановился.
Ничего не говоря, она сбросила туфли с каблуками. И припустила вперед.
Людей не хватало, Баренцев отозвал слуг из дома, когда стало ясно, что даже общими усилиями с огнем не справиться. Ему не хотелось рисковать ничьей жизнью ради спасения Занаду. Огонь еще не успел распространиться на все поместье, но было ясно, что ждать оставалось недолго. На помощь извне рассчитывать не приходилось.
Нил метался по помещениям, пытаясь отыскать жену. Вспомнилась старая страшилка про свадьбу, где гости играли в прятки. Невеста спряталась в сундук на чердаке и задохнулась. И только много лет спустя случайно нашли ее скелет. Но Татьяна уже не ребенок, и никто в прятки не играл. Он несколько раз позвал ее, повышая голос до крика.
Крик эхом разнесся по пустым коридорам. Возникло жуткое ощущение, будто кто-то следит за ним из угла. Он обернулся — никого. Это все из-за Делоха. Внезапное сумасшествие ученого, исчезновение Татьяны, Анна Давыдовна умирает, Берч исчезает — Нил не успел понять, что случилось с Хэмфри Ли Берчем, но судя по всему, что-то страшное! И Занаду превратился в особняк из фильма ужасов, где за каждой дверью может таиться привидение.
Он прошел в комнату Берча, дверь была распахнута настежь, словно приглашая. Нил заглянул внутрь, на всякий случай. Никого. Окно распахнуто, он выглянул наружу и с облегчением заметил, что все, включая Нил-Нила, уже покинули здание.
Остров снова задрожал, на этот раз вибрация продолжалась долго, словно людям давали понять — это последний звонок и промедление смерти подобно. Нил успел схватиться за оконную раму и чудом не вывалился наружу. Оставаться в поместье с каждой секундой становилось все опаснее. Он бросил взгляд на бумаги, рассыпанные на столе. Формулы, написанные каллиграфическим почерком, несколько рисунков, похожих на детские каракули. Рядом раскрытая книга Юнцта. «Интересно господин Берч проводит время, — подумал он, выходя назад в коридор. — Или проводил». Если Никита не ошибся, о директоре Федерального бюро следовало теперь говорить в прошедшем времени. Его исчезновение или гибель не особенно огорчали. Сейчас, в сложившихся обстоятельствах, Нил был склонен подозревать всех и каждого. Особенно Берча — слишком странным было его поведение… Сразу вспомнились страхи Татьяны, надо было послушаться ее и не пускать его на остров. Все мы задним умом крепки!
В коридоре уже отчетливо пахло гарью. Нил остановился. Не было смысла так метаться. Он сжал виски и попытался сконцентрироваться. В конце концов, у него тоже были кое-какие способности. «Ну, давай же, Вальтер Бирнбаум, помоги, — заклинал он покойного деда. — Помоги!» В это мгновение ему показалось, что он слышит тонкий крик в глубине коридора, там, откуда двигался огонь. Нил, не раздумывая, бросился туда. Крик повторился за одной из дверей. Он распахнул ее и замер. Здесь было пусто.
Нил попятился, пламя ползло по коридору странными извивающимися ручьями, окружая его.
«Ну же, как тигр в цирке, сквозь горящий обруч! — подумал он и, закрыв лицо руками, прыгнул через пламя.
«Я это я, а не бесплотный призрак, я по-прежнему чувствую, дышу, мыслю. Мыслю — значит, существую. Только вот долго ли осталось еще мне существовать…»
Стало трудно дышать, она почувствовала, что все вокруг уходит вниз, подобно гигантскому лифту, исчезает в поднимавшейся темной воде. Во тьму, вслед за демонами. Татьяна подбежала к лестнице. Наверх, быстрее. Это было похоже на то, как если бежишь вверх по эскалатору, идущему вниз.
«Вот и все! — подумала она. — Как странно. Думала об адском пламени, а суждено погибнуть в воде. Кому на роду написано умереть на виселице, тот не утонет». Она прибавила шагу, задыхаясь. Темная прохладная глубина. Может, это очередная шутка Вадима Ахметовича? В новом инфернальном качестве он обрел весьма специфическое чувство юмора.
В воде кружились разнообразные предметы. На венском стуле сидел дрозд-адвокат, обретший снова птичье обличье. Некоторое время он кружился вместе со стулом, растерянно глядя на Захаржевскую, пока стул не зацепился за ступеньку и не исчез вместе с птицей. Вода коснулась лодыжек, словно обхватив холодными пальцами. Татьяна вскрикнула и перепрыгнула сразу через несколько ступенек. Быстрее… Шансов у нее не было. Через несколько мгновений она уже была в воде по пояс, но продолжала упорно карабкаться вверх, держась за перила.
Это не было наваждением, вода была настоящей, и Татьяна не могла понять, что происходит. Но времени раздумывать над этим не было. Сейчас нужно было двигаться. Вверх, вверх…
Тем временем, на пристани шла полным ходом погрузка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
