бесцеремонно утащила в сторону.
– Думаешь, я не знаю, что ты убил его? – прошипела она, с ненавистью глядя на меня. – Я отомщу. Не тебе, а этой дурочке серой.
– Она зеленая.
– В этом городе она всегда будет серой. И я найду доказательства, даже если мне придется самой отправиться в Верхний Шафран.
– Да пожалуйста, – сказал я, – но вы ошибаетесь: Кортленд погиб, пытаясь спасти меня.
– Вот тут твои выдумки и рушатся. Я знаю своего сына. Он не пошевелил бы пальцем, чтобы спасти тебя.
То был очень сильный довод: мы о нем не подумали. В будущем нам с Джейн следовало лгать убедительней.
– Ты мне отвратителен, – добавила Салли Гуммигут. – Я положу жизнь на то, чтобы уничтожить тебя.
– Взаимно, – заверил я ее, наклоняясь ближе. – Я изо всех сил буду настаивать на расследовании смерти Трэвиса. Не обсудить ли нам на завтрашнем Совете, когда и как Пенелопе присудили код?
Она заморгала, поджала губы и, не сказав больше ничего, зашагала прочь. Удивительно, но я легко выдержал ее натиск, даже не вспотел от страха. «Быть префектом – в этом есть своя прелесть», – подумал я.
Я протиснулся сквозь толпу к отцу.
– Ладно, – сказал я ему, – сделаем так, как ты хочешь.
Семейство де Мальва
5.6.12.03.026: Билеты на предъявителя не могут быть оспорены или аннулированы.
У Виолетты оказалось 28 % красного и 64 % синего – достаточно, чтобы со временем стать главным префектом. Она была счастлива, когда мой отец сообщил ей обо всех переменах, и моментально рассталась с Дугом – к его большому облегчению. Виолетта была хорошо воспитана – настолько, чтобы не напоминать о нашем с Джейн злоключении. Мы сидели бок о бок на диване в гостиной де Мальва. У них было двое слуг, три Тициана, и ни капли синтетического пурпура во всем доме. В конце концов, они знали толк в хороших манерах и поэтому считали неприличным кичиться своим цветом.
Мой отец болтал с госпожой де Мальва – как и ее дочь, она испытала облегчение и радость, узнав о перемене обстоятельств.
– Еще чаю? – предложила Виолетта.
– Нет, спасибо.
Открылась дверь, и вошел де Мальва. Я сразу понял, что он подкупил цветчика: на лице главного префекта блуждала слабая улыбка, как у того, кто только что обнаружил у себя выигрышный туз.
– Итак, – обратился он к отцу, – насколько я понимаю, дела идут не так, как ожидалось?
Отец объяснил де Мальве, что ввиду «непредвиденного случая» его сын – то есть я – снова свободен, и спросил, не согласится ли тот снова отдать дочь за меня.
– За ту же цену? – спросил де Мальва.
– Да, – ответил отец.
– Нет, – ответил я.
– Кажется, ваш сын почувствовал вкус власти, – заметил главный префект. – Это неприятное качество, которое не следует поощрять.
– Я хочу работать в НСЦ, – сказал я, – но мне нужно, чтобы вы подписали мое заявление.
– Невозможно, – сердито отрезал де Мальва. – Смородини – очень плохой сортировщик красных предметов, хуже у нас еще не было. А раз мы не можем рассчитывать на Верхний Шафран, вы нужны нам, чтобы появилась хотя бы надежда на выполнение плана по цветным предметам.
– Что, если я сделаю Восточный Кармин ложечной столицей Коллектива?
– Мы не можем делать ложки, – резко возразил он. – Это запрещено.
– Но если обойти правила? Представляете, как такая уловка обогатит город?
Де Мальва уставился на меня. Нравился я главному префекту или нет, но я теперь был взрослым – а с 86 % восприятия и почти равным ему.
– Продолжай.
Я показал ему предмет, вонзившийся мне в бок, когда меня схватило ятевео. То была не совсем ложка – но и не вилка: ложкоподобный мелкий черпачок с тремя зубцами, как у вилки. Я протянул его де Мальве. Тот принялся внимательно разглядывать прибор.
– Я бы назвал это ловилкой, – добавил я.
– До чего изобретательно, – заметила Виолетта: она стремилась с самого начала сделать наш брак прочным, основанным на взаимной поддержке. – Как ты придумал такое замечательное название?
– Оно выгравировано на обратной стороне.
– О-о.
Де Мальва вертел предмет в руках. Он слегка заржавел там, где был погружен в толщу дерева, но, в общем, сохранился прилично.
– На линолеумной фабрике достаточно мощностей, чтобы поставить их на поток, – сказал я. – На следующий год мы подключимся к цветопроводу, а через три года примем у себя ярмарку увеселений.
Главный префект кивнул, соглашаясь со своими мыслями.
– Думаю, вы правы. В случае согласия остальных префектов мы выпустим пробную партию, чтобы эксперты проверили ее на соответствие правилам. Если это пройдет, я подпишу ваше заявление в НСЦ.
Вопрос с браком был должным образом улажен. Предполагалось, что я поцелую Виолетту при всех, но я не стал, что вызвало лишь небольшую заминку. Все же я оставался слишком желанной добычей, пусть весь брак и был всего лишь сделкой. Под конец встречи было решено, что церемония состоится на следующий день, в десять утра, а медовый месяц – скажем так, неделю – мы проведем в Королевском Пурпуре, причем поездку оплатят де Мальва. Кроме того, мне предстояло расстаться с фамилией Бурый, однако ее отдавали нашему отпрыску в качестве второго имени. Оставалось уладить еще всякие затруднения, но теперь уже мелкие. Или, по крайней мере, такими они казались по сравнению с моей женитьбой на Виолетте.
Жертвы
1.1.01.01008: От всех граждан требуются жертвы во имя сообщества.
Через полчаса я брел к станции – попрощаться с Имогеной и Северусом. Смородини и де Мальва впопыхах перерыли все правила, желая им помешать, но ничего не нашли. Имогена с Северусом заправили постели, выстирали белье и даже доделали все домашние задания. Берти Маджента кипел от гнева – и не только потому, что он терял Имогену и даже не смог «попробовать» ее. Он, похоже, отдал свой билет «на хранение», а отец велел, чтобы он выбирался оттуда как знает.
Фанданго тоже был в ярости. Напротив купе, которое занимали влюбленные, собралась небольшая толпа – и те, кто пришел пожелать им удачи, и те, кто хотел выразить возмущение. Я подошел к цветчику и пожелал ему счастливого пути.
– Я слышал, де Мальва согласился допустить тебя до экзамена в НСЦ. Поздравляю.
– Вы говорили, что изобретательность в НСЦ приветствуется.
– Это так. Я не занимаюсь обучением, но подозреваю, что мы еще встретимся. В моем представлении НСЦ – это дружная семья. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Я так и не нашел второго сообщника Охристого. Ты ведь сообщишь мне, если узнаешь
