к якорной стоянке и не было никакой надежды на грабеж или добычу, он раздражался вынужденной бездеятельностью и нищетой.
Он знал, что был не единственным человеком, который чувствовал то же самое. Многие пираты начали жаловаться, сначала тихо, но теперь все громче и громче. Они знали, что маратхи не возьмут замок – он был неприступен, в конце концов, и они не могли голодать, пока их запасы можно было пополнить морем, – но им не нравилось терять средства к существованию, пока длилась осада.
Кристофер решил что-нибудь предпринять.
Большинство рыбаков уже отчалили, возвращаясь на свои рыбацкие угодья за очередным уловом, который они собирались вечером отвезти к маратхам. Для них война была всего лишь коммерческой возможностью. Бочки с рыбой были погружены на кран, который поднял их вверх по стенам замка. Кристофер задержался, болтая с лодочниками, а пираты тем временем вернулись на свои места в стенах замка.
Когда они ушли, Кристофер отвел одного из рыбаков в сторону. Он знал, что может доверять этому человеку: всю прошлую неделю они разрабатывали план, по которому Кристофер позволял ему завышать цену за рыбу, и они вдвоем делили дополнительную прибыль. Теперь Кристофер повел его к месту у подножия утеса, где разбивающиеся волны заглушали их разговор.
- ‘А потом ты поедешь в лагерь маратхов?’
Рыбак кивнул.
- ‘Я хочу, чтобы ты передал им мое послание.’
Кристофер сказал то, что должен был сказать, и заставил рыбака повторить это дважды. Он не осмеливался доверить это бумаге.
- ‘Если тебя поймают, я буду все отрицать. Если ты предашь меня, я найду твою семью и выпотрошу их всех по очереди, как одну из твоих рыб. Ты меня понимаешь?’
Рыбак задрожал. Кристофер улыбнулся и похлопал его по плечу.
- ‘Если все пойдет хорошо, мы поделим прибыль, и тебе никогда в жизни не придется забрасывать еще одну сеть.’
В ту же ночь Шахуджи позвал Тома в свою палатку. Это было великолепное сооружение, как и подобает королю, с множеством просторных комнат, задрапированных шелковыми портьерами и обставленных мебелью из золота и красного дерева. По углам тлели курильницы с благовониями, чтобы не мешала вонь лагеря. Внутри можно было почти забыть о том, что ты вообще участвуешь в кампании – если не считать звуков выстрелов. Каждый раз, когда стреляла пушка, стены дрожали, а на подносах гремели золотые тарелки и кубки.
- ‘Как продвигается осада?- спросил раджа.
- ‘Мы расширяем брешь, - ответил Том. - ‘Это медленная работа – стены местами достигают пятнадцати футов в толщину – - но артиллеристы уже ломают их.’
- ‘Недостаточно быстро, - сказал Шахуджи. - Порох и боеприпасы, которые ты привез из Бринджоана, истощаются. Моя армия находится далеко от гор. Мужчины, которые на прошлой неделе рвались в бой, теперь ворчат, что им не хватает своих домов.’
- ‘Они перестанут жаловаться, когда увидят сокровищницу пиратов, - сказал Том.
- Если до этого дойдет.’
Глаза Тома сузились. Это был страх, с которым он жил каждый час, пока длилась осада, что Шахуджи потеряет веру или интерес – или что он больше не будет доверять Тому.
- Надеюсь, ваше высочество, вы не собираетесь отказаться от осады?’
Шахуджи подошел к подносу с финиками. Он сунул один в рот и обмакнул пальцы в маленькую серебряную чашу с водой, чтобы вымыть их.
- ‘Я слышал, что в вашей стране сражаются не на жизнь, а на смерть, - сказал он.
Том вспомнил битву при Бленхейме, которая произошла несколько лет назад между армиями Франции, Британии и Священной Римской Империи. Согласно донесениям, которые он читал и слышал в Кейптауне, французы потеряли более тридцати тысяч человек, более половины своей армии. - Он кивнул головой.
- ‘В Индии мы более цивилизованны, - сказал Шахуджи. - Возможно, утонченны. Как сказал наш великий мудрец Каутилья: - "Интрига - лучший способ выиграть битву, чем сила. - Зачем ломать дверь, если кто-то откроет ее тебе изнутри?’
Том начал понимать, к чему клонится разговор. - ‘Как ты думаешь, есть ли такой человек в Тираколе?’
Шахуджи кивнул. - ‘Я получил сообщение.’
Это никогда не было способом Кортни - извлекать выгоду из предательства. Но Том понял смысл того, что он сказал. Если замок удастся взять без лобовой атаки, это будет стоить гораздо меньше жизней – и увеличит шансы найти Агнес и Сару целыми и невредимыми.
- ‘Кто этот человек?’
- Сообщение принес рыбак. Он говорит, что предатель - один из лейтенантов Ангрии. Человек, который поступил на службу в поисках богатства, а теперь понимает, что может стать еще богаче, если предаст своего господина.’
- Можно ли доверять такому человеку?’
- ‘Мы купим его доверие." - Шахуджи взял маленький шелковый мешочек и положил его на ладонь. Пригоршня ограненных бриллиантов ярко блестела на его темной коже.
- ‘А как это будет устроено?’
- ‘Он не может покинуть замок по суше, чтобы его не заметили. Но внизу, среди скал, есть водяные ворота, через которые Ангрия привозит припасы. Завтра ночью рыбак приведет предателя на берег моря. Вы пойдете ему навстречу.’
- ‘А если это ловушка?’
Шахуджи сжал кулак и позволил бриллиантам просочиться обратно в сумку. - ‘Я уверен, что вы знаете, что делать.’
Следующая ночь была спокойной и ясной. Убывающая луна висела низко в небе, но звезды ярко сияли на белом песке и пенящихся волнах. Том держался позади среди пальм, окаймлявших пляж, чтобы не стать мишенью с моря. Он взглянул на утесы, возвышающиеся над маленькой бухтой. Он поставил там Фрэнсиса и Мерридью, вооруженных кремневыми ружьями, чтобы свет спичечных коробков не выдал их.
- ‘Как ты думаешь, он придет?" - сказал Мохит, хубладар, стоявший рядом с ним. Он сбросил свой мундир Ост-Индской компании и заменил его традиционным индийским дхоти. Откуда-то из арсенала Шахуджи он достал тяжелую булаву.
Что-то скрипнуло в море. Слабо, так что шум прибоя почти заглушал его, но чувства Тома были чувствительны к малейшему волнению. Он всмотрелся в темноту и увидел смутную фигуру, четко вырисовывающуюся на фоне колышущегося моря. Это была маленькая лодка, одна из индийских муссуол, такая легкая и мелкая, что, когда она поймала волну, прибой почти полностью вынес ее на берег.
