– Эй, кто здесь? Спасибо, вы открыли мне, мне так здесь надоело, – сказал отец Олег по-английски.
– А, это вы, – слегка улыбнулся Дирк.
Штурман оглядел батюшку с любопытством.
– Так это вы значит тот самый русский священник? Вы, наверное, начали проповедническую деятельность. То, что вас заперли здесь, видимо, результат этих подвигов.
– Да, в известной степени, – ответил отец Олег.
– Эти тупые матросы ненавидят всех, кто мыслит иначе, а я интеллигентный человек, ко всему отношусь философски толерантно и с иронией, мне было бы интересно с вами пообщаться, – сказал Дирк.
В это время их разговор услышали некоторые матросы, которые слонялись без дела по кораблю. Двое из них тут же появились в коридоре перед кубриком, где стояли штурман и священник.
– А, господин помощник, вот вы где, – сказал один из матросов с издевкой в голосе. – Вся команда просит вас поставить нам бочку рома. У вас ведь есть ром?
– Эй, – крикнул другой, – штурман здесь.
Послышался топот ног. В коридор начали набиваться остальные члены команды.
– Выкатите ваш бочонок, господин Дирк. Вы не обеднеете.
Будучи практичным человеком, штурман понял, что теперь ему не отвертеться. Он вздохнул, достал из кармана связку ключей, отстегнул один и швырнул на пол.
– Вот, возьмите, бездельники. В кладовке рядом с камбузом забирайте бочонок.
– Ура! – закричали все. Один из матросов схватил ключ и, сбивая друг друга с ног, они помчались к камбузу.
– Да, неудачно получилось, к сожалению, – сказал Дирк. – Однако, – он посмотрел на отца Олега, – я решил тоже совершить христианский поступок. Пойдемте со мной в каюту. Я угощу вас хорошим вином.
Пока они шли по палубе, матросы были заняты дележом рома из бочонка и не обратили на них особенного внимания.
В небольшой каюте Дирка посередине стояли: старинный стол и стул из темного дерева, приделанные к полу, сундук. Из современных вещей были сейф, компьютер, несколько маленьких переносных холодильников и множество колбочек с какими-то реактивами, каждая из них была обернута толстым слоем ваты, видимо, чтобы предохранить от повреждения во время качки.
Дирк усадил отца Олега на стул, достал бутерброды с черной икрой, разлил по бокалам вино.
– Давайте выпьем скорее, а то эти негодяи скоро прикончат бочонок и придут требовать еще спиртного. Чего доброго, еще отнимут у меня последние запасы. Ваше здоровье! Священник только чуть отхлебнул из своего бокала.
– Итак, отец Олег, хочу с вами поделиться, – начал помощник капитана. – Я никогда особо об этом не задумывался и никогда не обращался к Богу. Он всегда был далеко от меня. Я жил, в одном мире, а Он был где-то в другом. Да, меня мучила совесть, но я не ассоциировал эти ощущения с Господом. В моем мире жестокого бизнеса, борьбы и успеха как-то нет места для Бога, на это не хватает ни времени, ни сил. Мне кажется религия это убежище для слабых духом. Человек ничего не может сделать здесь, и надеется на что-то на том свете. Каждый сам творец своей судьбы. Вы этого не испытали и вы не понимаете упоения властью и богатством. Я продаю наркотики и не жалею об этом, люди, которые их покупают, сами сделали свой выбор. Нет, святой отец, ваши слова меня не убеждают. И что самое главное, я много общаюсь с современными людьми, и многие из них вообще не верят в Бога, ведь, возможно, они правы, не так ли, святой отец? – сказал Дирк.
– Среди верующих людей много великих деятелей политики, экономики и искусства. И, если Вы говорите, что невозможно объяснить упоение властью и богатством тем, у кого этого нет, то райское наслаждение и близость к Богу в душе человека, живущего по совести, тем более нельзя передать на словах. К сожалению, слепой человек не поймет рассказ о красоте этого мира. Если вы в душе хотите совершать зло, вы будете отрицать все религиозные и философские системы, говорящие о необходимости вести себя определенным образом, ведь все мы верим в то, во что хотим верить. Можно привести множество логических, исторических, психологических аргументов в пользу существования Бога. Но также существуют эмпирические, дедуктивные, индуктивные и так далее аргументы в пользу того, что Бога нет. Этот вопрос каждый человек сам решает в своем сердце.
Дирк был совершенно не настроен слушать отца Олега, ему самому хотелось высказаться.
– Ложитесь, отдохните, вы очень плохо выглядите, – предложил штурман. Отец Олег прилег и с оттенком грустной иронии взглянул на Дирка. Последний сел за стол и повернулся к священнику в пол оборота.
– Мне интересно другое, – начал говорить штурман, снова наполнив себе бокал вина, – если Бог существует то, что он думает о разделении общества, о деньгах и о наслаждении? О деньгах, которые дают одним уверенность и спокойствие, позволяют строить виллы и покупать роскошные автомобили, наслаждаться прекрасным отдыхом и дорогим вином, премьерами фильмов на каннском фестивале и изысканным обществом? А отсутствие этих денег превращает жизнь других в ад. Разве это не очевидный факт? Занимается ли Бог этим вопросом, и по какому принципу? Ведь вы считаете, что ничего не происходит без Его воли.
А наслаждение? Его создал Бог или дьявол? Влечение, тайная жизнь под покровом ночи – вот в чем сокровенный смысл бытия.
Некоторые называют это любовью. Но где грань между романтическим чувством и животной страстью? В любви возвышенное и плотское неразрывно связаны. Если их разъединить, это будет все равно, что отделить душу от тела, разрушится то прекрасное, непостижимое и мучительное, что мы называем земной любовью. Вам, наверно, покажется парадоксальным, но я считаю, что именно плотское влечение, а не загадочный духовный компонент есть душа любви. Именно страсть бессмертна. Томительное и сладкое желание, имеющее безраздельную, проникающую до мозга костей власть над телом и духом мы иногда проносим через годы, когда человек, которым мы обладали, давно не с нами. Я знал секс без любви, без романтики, один обнаженный беззащитный зов плоти, это ранит душу, как чистый неразбавленный спирт обжигает горло, но почти сразу опьяняет, заставляет забыть вечную суровую печаль земли.
Под властью таинственного вожделения люди готовы пойти на преступление или на подвиг, отдать последнее любимому человеку или, не задумываясь, разрушить его жизнь. В минуты близости можно, наконец, сбросить надоевшие маски. Все становятся самими собой и многие в ненасытной жажде обладания причиняют боль физическую и душевную, разрушают чувства тех, кому они изменяют и иногда тех, кого любят. Люди привязывают других к себе страшной силой притяжения плоти, душевного острого мучительного желания, постыдной и сладкой близости, которая иногда приковывает к другому человеку сильнее, чем кандалы к позорному столбу. – Дирк достал бутылку рома и смешал с вином. – Вот такой самодельный коктейль, – усмехнулся он.
