из них - высокий, седеющий мужчина с внешностью киноактера, другой - коренастый, с красным лицом, в кожаном пальто - напоминал барышника.
- Доктор Фюрьеш, директор Института социального страхования.
. - Доктор Керенди, - представился высокий.
На столе главного редактора лежали горы рукописей, выписок, книг, наполовину готовых статей. Он нетерпеливо поглядывал на посетителей.
- Кати, эти господа хотят поговорить с тобой по поводу статьи. Проводи гостей в свою комнату и, будь добра, сообщи мне о результатах вашей беседы. Вопрос о статье пока остается открытым.
Оба посетителя многозначительно переглянулись и заулыбались.
Сопровождая гостей по длинному редакционному коридору, Кати чувствовала, как у нее дрожали ноги. Как она могла выболтать швейцару, что она из редакции!
- Мы просим извинения, что пришли так поздно, но дело исключительно важное...
- У нас сейчас рабочее время, - заметила Кати. - Что вам угодно?
- Девушка, вы ускоряете события, - начал Керенди.
- Я попрошу вас переменить тон.
- О, извините. В таком случае мы его переменим. Вы не имеете права без предварительного разрешения Института социального страхования проверять, как размещены его больные...
- Каждый гражданин имеет право расследовать любое свинство.
- Я попрошу вас выбирать выражения, - покраснев, сказал Фюрьеш.
- Что вам не нравится?
- Слово «свинство».
- Как же иначе я могу назвать то, что больных по соцстраховским путевкам держат в подвале?
- Извините, вот официальное свидетельство районного инженерного управления: то, что вы называете подвалом, - это первый этаж.
- Назовите его хоть чердаком, он все равно останется подвалом. Кроме того, там сырые стены. Да, сырые стены. А у самой стены лежит больная с суставным ревматизмом.
- Мы повесим на стенку одеяло.
- У больной, которой вырезали гланды, четыре дня не смотрели горло.
- Пожалуйста, если вы так хотите, мы осмотрим ее.
- И после операции ее кормили сухим горохом.
- Это, действительно, упущение, - сказал, покачивая головой, Керенди. - Мы примем меры. Больные после операции гланд будут получать молочную кашу, - и главный врач достал блокнот. - Есть у вас еще пожелания?
Кати изменилась в лице.
- У меня? Пожелания? Какие у меня могут быть пожелания? Вы врач, вы должны знать... Не потому должны давать молочную кашу, что этого хочу я, и не потому должны делать больным компрессы...Надо добросовестно относиться к больным.
- Мне кажется, вы не очень симпатизируете врачам.
Кровь стыла в жилах Кати. Она, которая восхищалась такой беспримерной самоотверженностью врачей: Пишты, Марии Орлаи, Агнеш, - она не симпатизирует врачам? Значит, ее слова не доходят, ее понимают превратно?
- Я должен заявить, дорогой товарищ, что санаторий «Солнечный луч» до сих пор обслуживал соцстраховских больных в соответствии с договором, - перебил Фюрьеш.
- Значит, плохой договор. Нужно проверить его.
- Я заверяю вас, как руководитель юридического отдела соцстраха, что в будущем мы будем с большим вниманием относиться... и я надеюсь, что и вы убедитесь в том, что гораздо целесообразней было бы обратиться с вашими замечаниями и предложениями непосредственно к нам. Можно было бы избежать излишних хлопот. Не обязательно обо всем писать статьи.
- Я могу это привести в статье, как ваше мнение?
Фюрьеш покраснел.
- В какой статье? Не думаете ли вы, что после всего этого статья будет напечатана?
- А почему бы и нет?
Фюрьеш бросил взгляд на главного врача.
- Господин главный врач, вы что-нибудь понимаете? Я все время объясняю товарищу, что мы все исправим, но, видимо, мои слова как горох об стенку... Я предупреждаю, что я еще сегодня ночью пошлю сообщение по этому делу руководству социал-демократической партии. Мы рассматриваем это, как весьма недружелюбный акт, и именно сейчас, при таком сложном внутриполитическом положении, пользуясь высосанными из пальца фактами, вы вбиваете клин между двумя партиями.
- А разве это дело только одной партии, что больные по соцстраховским путевкам лежат в подвале?
- Оставим, прошу вас, этот подвал. Половина больных - симулянты. Они лежат там неделями, только бы не работать и получать бесплатное питание. И вообще интересно бы знать, почему вы взялись именно за санаторий «Солнечный луч», почему вы не проверяете санаторий «Монблан», где главный врач - член коммунистической партии, а питание ничуть не лучше, чем у нас.
- А если там такое же питание, как у вас, почему вы не укажете на это руководству Института соцстраха?
Фюрьеш пришел в ярость.
- Это не касается ни вас, ни общественности.
- Я думаю, продолжать наш спор излишне, - сказала Кати теперь уже гораздо спокойнее - Мы с вами говорим на разных языках. Мы считаем, что любое дело касается общественности, широких масс, и, если в санатории «Солнечный луч» творится свинство - тоже, если в санатории «Монблан» безобразия - тоже. Иначе никто и никогда ничего не изменит.
- Я предупреждаю вас, что дойду до премьер - министра, но статья в свет не выйдет.
- В Америке вы смогли бы сделать это, господин: ночью купить газету, а наутро напечатать в ней все, что вам угодно.
- Мы еще увидим, барышня Андраш.
Посетители, не простившись, выбежали из комнаты. Главный редактор задумчиво слушал рассказ Кати. - Большой скандал получится, ужасный скандал!
- Но, если статья не пойдет, каково больным? До каких пор нас будут шантажировать частные санатории. Если эта статья не будет напечатана, что скажут женщины - работницы, написавшие нам. Они написали, а мы не помогли им.
- Что ты так волнуешься? Кто сказал, что статья не пойдет? Главный редактор снял трубку внутреннего телефона.
- Пятая полоса пойдет. Кати Андраш додиктует к своей статье еще строк двадцать. Ступай, Кати, заканчивай, сдавай и уходи домой. А то зеленая стала, как недозрелая слива. Ну, спокойной ночи. Скажешь Эси, что я пропустил статью.
В полночь в редакции оставалось всего несколько человек. Балинт Эси с сонным видом читал гранки.
По всем комнатам вдруг раздались телефонные звонки. Кати Андраш разыскивали из министерства.
- Ее уже нет, соедините их со мной, - сказал Эси в трубку, - я предугадываю, в чем дело.
- Соединяю с вами статс-секретаря товарища Капоши.
Эси тер глаза, стараясь прогнать сон.
- Привет, дорогой товарищ. Говорит статс - секретарь Капоши, -послышалось с другого конца провода.
- Редактор отдела Балинт Эси.
- А, дорогой товарищ, прежде всего позволь поздравить тебя по поводу твоих недавних заметок о единстве рабочего класса. Да, да. Очень рад, что
