раз к исполинским статуям на холм Мансу нас для этого не повезли — хватило мозаичного панно во дворе концерна, всего-то метров в пять высотой и семь-восемь в ширину.
Нет, на этом первомайская праздничная программа отнюдь не была исчерпана — поклонившись мозаике, большинство сотрудников расселись по прибывшим за ними автобусам и отправились на соседний стадион — участвовать в некой спартакиаде. Перетягивание каната, метание гранаты, бег, прыжки и все такое. Кто-то — состязаться, остальные — за них болеть. Судя по всему, предусматривались там и выступления команд по тхэквондо, не знаю уж, показательные или какие — я заметил Пак и Сонга, заранее переодевшихся в добок.
Сук Джа изначально тоже должна была оказаться как-то задействована по спортивной части, но вместо этого ей, как новоизбранному второму секретарю ячейки, предстояло отправиться на городской молодежный форум.
Что же касается меня, то от любой физкультуры у меня имелось освобождение доктора У. К тому же, Мун Хи заранее предупредила, что во второй половине дня я могу ей понадобиться, а со стадиона, как я понял, так просто было бы не уйти. Посему официальным распоряжением начальницы я оказался предоставлен самому себе — при условии, что буду на связи.
Таким образом, договорившись с Лим, что, как только освободится, она мне сразу наберет — и, может быть, мы еще успеем побыть в последний выходной перед Тридцатидневной битвой вдвоем (если, конечно, к тому моменту меня Джу никуда не дернет, о вероятности чего Сук Джа была в курсе) — я отправился домой.
Перекрытий в городе почти не было — по крайней мере, в тех районах, где предстояло проезжать мне — и троллейбусы исправно ходили, правда, вроде бы не до конечной, разворачивались, не доезжая центра — но туда мне пока было и не надо. Так что через положенные сорок-пятьдесят минут я уже оказался дома. Наскоро перекусил, выпил бутылочку пива — рассудил, что одну могу себе позволить, даже если потом придется спешно сорваться на зов Джу или Лим. Затем плюхнулся на футон и, чтобы не терять зря времени, принялся отрабатывать «раскол реальности». Сосредоточился на коротких временных отрезках — от минуты и менее — которые до сих пор давались мне хуже всего. В качестве ориентира использовал телевизор — там показывали какой-то праздничный концерт…
Дело у меня пошло на удивление неплохо — заработавшись, я и не заметил, как на улице начало темнеть.
А телефон — мой новый служебный (айфон я таки вернул начальнице накануне) — так и не зазвонил.
Рассудив, что едва ли меня сегодня еще ждет что-то интересное, я выключил телевизор — утомил он меня — прошел на кухню и откупорил еще одно пиво… Ну, с праздничком, что ли?
Тут-то внезапно и раздался звонок. Причем не телефонный — в дверь.
Подумав, уж не Сук Джа ли решила сделать мне таким образом сюрприз, я вышел в прихожую, отпер замок… и оказался едва не снесен Хи Рен, вихрем ворвавшейся в квартиру с лестничной площадки. Девочка была в парадной школьной форме — белой блузке при алом галстуке и синей юбке на длинных помочах-бретельках. Выражением же лица моя нежданная юная гостья до боли напоминала сейчас измученную, но непокорившуюся пленницу с картины в кабинете Джу. Сходства еще и добавляла свежая ссадина на щеке.
— Что ты здесь делаешь? — обронил я, ошарашенно отступив под ее напором. — Что стряслось⁈
— Онни схватили! — с надрывом выпалила Хи Рен. — Чон- сонсэнним, помогите! Вы же обещали!
Твою ж наперекосяк! Вот тебе и «с праздничком»! Попил пивка, называется…
47. Сорок минут
— Кто схватил? Где? — засыпал я девочку вопросами.
— Возле Дворца школьников… — принялась сбивчиво объяснять та. — У меня концерт был, и мы договорились, что она меня встретит по окончании… Там на площади нельзя на машине… Онни, когда за мной заезжает, сзади обычно останавливается и ждет — а мне нужно все здание обойти… Вот обхожу — и вижу, что ее в чужую машину заталкивают! Как в тот раз, после пиццерии! Я — туда, а они рванули с места — и уехали!.. — из глаз Хи Рен брызнули, как видно, долго сдерживаемые слезы.
— Тихо, тихо! — попытался успокоить ее я, прижав к себе. — Все будет хорошо…
— Вы поможете, да? — отлипнув от моей груди, с надеждой подняла школьница мокрое лицо.
Хм…
— А что, по-твоему, я могу сделать? — ведь правда: что?
— Сейчас расскажу! — засуетилась девочка — кажется, даже прекратив плакать. — После того случая онни оставила мне инструкции… Нужно поехать в одно место… Сейчас… — отпрянув от меня, Хи Рен торопливо расстегнула верхние пуговички своей белоснежной блузки и не без труда вытащила из-за пазухи целый ворох каких-то бумаг. — Здесь карта, пароль и конверт, который нужно передать тому, кто назовет правильный отзыв! — протянула она их мне. — И еще — специальный пропуск! Онни сказала, что с ним через любой пост можно пройти или проехать! Никто не посмеет задержать!
— Вот как? — я взял бумаги.
Пропуск оказался небольшой заламинированной карточкой в цветах национального флага Северной Кореи. Ни имени, ни фотографии владельца на нем не значилось — лишь указывалось, что «предъявитель сего» вправе беспрепятственно передвигаться по стране любым видом транспорта в любом направлении, включая въезд в столицу и на особые территории — не подлежа досмотру. Внизу же, помимо круглой синей печати, красовалась подпись, ни много ни мало, самого Высшего Руководителя! Причем, кажется, даже не факсимиле, а «живая».
Не скрою, рука моя предательски дрогнула. Вот это вещь!
Помимо чудо-пропуска среди бумаг действительно оказался запечатанный конверт. А также пухлая топографическая карта окрестностей Пхеньяна, с начерченным на ней синим фломастером маршрутом — от города на север, а затем на восток. Дополнял комплект сложенный вчетверо листок — очевидно, с паролем и отзывом: «По радио передали, над Пэкту бушует гроза» — «Сегодня над Пэкту — значит, завтра над Мансу».
Угу, Испании, помнится повезло больше — над ней над всей
