В 1930 году сщмч. митрополит Ленинградский и Гдовский Серафим (Чичагов) назначил его на место настоятеля Сестрорецкого Петропавловского собора.
В 1931 году Петропавловский собор закрыли, и о. Григорий стал настоятелем местной кладбищенской церкви Св. Николая Чудотворца, но служил там недолго, поскольку в этом же году был назначен настоятелем Рождественской церкви на Песках[106], где священствовал до 1933 года.
В этом же году он встретился с бывшим сенатором Дмитрием Флоровичем, с которым беседовал о современном положении Англиканской церкви и жизни епископа Евлогия (Георгиевского), находившегося за границей.
3 января 1934 года Сестрорецким погранотрядом в церковном доме был проведен обыск, протоиерея Григория Сербаринова арестовали. У него конфисковали 17 книг, рукописи и переписку. Вновь священнослужитель оказался в тюремной камере, теперь на Шпалерной ул., 25. Он проходил по сфабрикованному властями делу «евлогиевцев».
На допросе о. Григорий заявил: «Свою контрреволюционную деятельность в контрреволюционной организации по сближению Православной Церкви с англиканской отрицаю». Виновным себя он не признал. Но, несмотря на это, был осужден на 5 лет исправительно-трудовых лагерей. Отец Григорий с другими заключенными этапом был отправлен на Колыму, в бухту Нагаево. В одном эшелоне с о. Григорием оказался и петроградский протоиерей Василий Венустов. Они подружились и впоследствии находились вместе в заключении, где работали на строительстве дороги. Тяжелый физический труд подрывал силы людей. Здесь о. Григорию пригодились полученные ранее навыки медицинского работника: его перевели работать фельдшером в лагерный медпункт.
После ареста протоиерея Григория его жена, Антонина Ивановна, получила предписание выехать в Казахстан, в г. Джамбул.
В 1937 году протоиерея Григория освободили, но жить в больших городах, конечно, не разрешили, и батюшка уехал в Казань.
В конце декабря 1937 года его снова арестовали. Это был арест по I-й категории, что предполагало расстрел. Но все-таки один формальный допрос состоялся. Виновным в контрреволюционной деятельности о. Григорий себя не признал. Он обвинялся в том, что «возвратившись из заключения, восстановил связь с духовенством, продолжал антисоветскую агитацию, используя религиозные предрассудки». Семейное предание говорит о том, что батюшке предлагали сохранить жизнь в обмен на снятие сана, но он остался тверд.
Предание, скорее всего, соответствует истине, так как в обвинительном заключении особо подчеркивалось, что он «добивался через Казанского и Петергофского митрополитов места священника. Своих контрреволюционных взглядов не пересмотрел, заявив об этом на следствии». Это значило не просто верность своему пастырскому долгу, но предпочтение дара священства – земной жизни. Постановлением тройки при НКВД ТАССР от 30 декабря 1937 года священник был приговорен к высшей мере наказания. Больше на допрос его не вызывали. Приближалось Рождество Христово.
В Рождественские праздники, 8 января 1938 года в 21 ч 45 мин протоиерей Григорий был расстрелян.
Постановлением Священного синода от 30 июля 2003 года протоиерей Григорий Сербаринов (1881 – 8 января 1938) включен в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века, а в квартире священника при храме иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» на Шпалерной улице Санкт-Петербурга открыт мемориальный музей.
Сщмч. Павел (Брянцев), иерей
(† 1938), память 1 июня
Павел Алексеевич Брянцев родился 23 октября 1889 года в селе Помялово Новоладожского уезда Санкт-Петербургской губернии в семье псаломщика Троицкой церкви Алексея Павловича Брянцева и его супруги Марии Николаевны. В 1902 году Алексей Павлович скончался, с этого времени Мария Николаевна стала получать пособие от епархиального попечительства, а дети были приняты обучаться на казенный счет.
Павел окончил Александро-Невское духовное училище и в 1908 году поступил в Санкт-Петербургскую духовную семинарию. Окончив в 1911 году семинарию, он стал учителем Ларионовского земского училища в Новоладожском уезде Санкт-Петербургской губернии.
18 июля 1914 года его призвали в действующую армию и 11 ноября того же года он был ранен в бою под Ловичем. За мужественное поведение на фронте Павел Алексеевич награжден серебряной медалью на Георгиевской ленте. 6 июня 1916 года из-за ранения признан негодным к военной службе. В госпитале он познакомился со своей будущей женой, сестрой милосердия Евдокией Алексеевной Свиридовой, которая была знакома с великой княгиней Елизаветой Федоровной и просила ее помочь Павлу Алексеевичу.
10 ноября 1916 года великая княгиня направила ходатайство ректору Петроградского университета, прося его «оказать содействие к зачислению в число студентов Петроградского университета бывшего сельского учителя Павла Алексеевича Брянцева. Находясь в 217-м Ковровском полку рядовым, Брянцев был ранен в ногу, и у него одна нога короче другой. Вследствие этого увечья, он не может учительствовать в начальном училище, так как ему трудно много ходить, а школьному учителю приходится во время занятий быть все время в движении, чтобы следить за работой всех учеников. Для продолжения педагогической деятельности Брянцеву необходимо получить высшее образование. Это даст ему возможность быть преподавателем в среднем учебном заведении».
В 1916 году Павла Алексеевича приняли на историко-филологический факультет Петроградского университета.
В 1918 году его направили учителем в Вындино-Островскую единую трудовую школу.
3 мая 1919 года митрополит Петроградский Вениамин (Казанский) рукоположил его во диакона ко храму Пресвятой Троицы в селе Помялове, а в 1921 году он был рукоположен во священника и служил в селе Мемино Петроградской епархии.
9 декабря 1933 года о. Павел был арестован с группой духовенства и мирян Волховского и Киришского районов. В обвинительном заключении сотрудники ОГПУ, пытаясь оправдать репрессии, писали: «В конце декабря 1930 года Волховским оперсектором было отмечено оживление среди наиболее реакционной части духовенства. Внешне это выражалось в организации торжественных соборных богослужений, тщательно подготавливаемых и обставляемых с максимальной помпезностью, с расчетом на привлечение внимания культурноотсталых масс крестьянства на поднятие и укрепление среди них веры и увеличения числа молящихся.
Естественно, что это же влекло за собой объединение и сплочение духовенства и давало возможность использования нелегальных сборищ в контрреволюционных целях. Внутренний процесс шел по линии прощупывания, выявления и консолидации активных действенных элементов для борьбы с диктатурой пролетариата, как среди духовенства, так и среди активных церковников-мирян. В этот же период было отмечено распространение среди духовенства контрреволюционной литературы, которая под флагом борьбы с безбожием призывала духовенство и верующих к сплочению для борьбы с советской властью».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
