13
Ди *** — по словарю Шо вэнь, резиденция, подворье чжухоу, ванов, позднее — начальников областей в столице и ее пригородах. Чжухоу пользовались этими подворьями при приездах для очередных представлений императору.
14
В комментариях к Хань шу и в тексте 2 гл. этой книги указывается, что над сооружением стены вокруг Чанъани трудились 140 тыс. человек. Стена была завершена в 9-й луне 5-го года правления Хуй-ди (ХШБЧ, I, 108). Если эта дата более точна, что весьма вероятно, так как выражение “на пятом — шестом годах” необычно для анналов, где события датируются с точностью до дней, то можно предположить в 9 гл. ошибку. Вместо слов лю нянь — “шестой год” должно было бы стоять цзю юэ — “девятая луна” (такого мнения придерживался Лян Юй-шэн).
Стена вокруг Чанъани, по свидетельству источников, имела в окружности до 63 ли, т. е. около 30 км. Двенадцать больших ворот, защищенных башнями, соединяли во всех направлениях столицу с периферией страны. О комплексе дворцов Вэйянгун говорилось в 8 гл. (прим. 208).
15
Хуй-ди умер 23 лет от роду. Похоронен он в Аньлине. В противоположность Сыма Гуану ханьский Бань Гу в эпилоге его анналов назвал Хуй-ди “великодушным и гуманным монархом”, сожалея о его гибели (ХШБЧ, I, 109). Однако у Сыма Цяня, да и у Бань Гу, нет описания таких практических действий этого номинального монарха, которые подтверждали бы его высокие качества. Сыма Цяня отделяло от этого периода всего 70–80 лет, и он не дал высокой оценки Хуй-ди, поэтому заключение Бань Гу представляется данью конфуцианской традиции.
16
Рассуждения пятнадцатилетнего пажа императора и его советы премьер-министру страны по политическим вопросам, на наш взгляд, явно придуманы и введены в текст лишь для того, чтобы показать, как протекал захват власти кланом Люй. Первым — левым советником в это время был Чэнь Пин, вторым — правым советником — Ван Лин.
17
Сяо-хуй умер в 8-й луне, а похоронен в 9-й луне. Длительный разрыв во времени между физической смертью и датами захоронения монархов и князей определялся традицией и ритуалом. В Ли цзи сказано: “Сына Неба в течение семи дней [после кончины] обряжают и кладут в гроб, в течение семи месяцев его хоронят” (ШСЦ, 20, 566). При этом принимались меры, предохраняющие тело от разложения: гроб тщательно шпаклевался, в рот покойнику клали специальные травы, натирали тело и т. д. (об этом см.: Л. С. Васильев. Культы, религии, традиции в Китае, М., 1970, стр. 147–154).
18
Хуй-ди сыновей не имел, поэтому был взят ребенок у какой-то красавицы в императорском гареме. Очевидно, из-за этого имя нового императора ни у Сыма Цяня, ни в других ханьских источниках не называется.
19
В древнем Китае заключение многих важных соглашений, союзов и произнесение клятв сопровождались, как и у других народов, церемониями, символизировавшими верность даваемому слову. С периода Чжоу такая церемония включала ритуал помазания уголков губ участников соглашения кровью приносимых тут же в жертву животных. Упоминание об этом встречается у Мэн-цзы (ЧЦЦЧ, I, Мэн-цзы чжэн-и, гл. 12, стр. 497), в 76 гл. “Исторических записок” (ШЦ, V, 2366–2368). Из слов Ван Лина можно заключить, что в начале Хань сохранялись еще какие-то реликты этого обряда.
20
Вера в то, что души умерших людей продолжают свои земные отношения в потустороннем мире, отражена в фольклоре и в древних источниках. В загробном мире китайцы видели точную копию мира земного. Мы уже познакомились с описанием гробницы Цинь Ши-хуана (см. гл. 6), в которой имитировались вселенная и царский двор. В данном месте впервые в Ши цзи мы встречаемся с тем, что потусторонний мир назван ди ся *** — “под землей, внизу, в том мире”. В надписи на тазе из Восточной Хань, найденном в 1935 г., приведено перечисление всех “подземных чиновников” и даров, им положенных, что подтверждает существование таких верований в эпоху Хань (см.: Го Мо-жо, Эпоха рабовладельческого строя, М., 1956, стр. 121–122).
21
Смысл ответа Чэнь Пина и Чжан Ляна таков: необходимо позаботиться о будущем империи, о сохранении власти Хань на длительный период. Умные сановники предпочли не вступать в конфликт с властной и сильной Люй-хоу, проводившей достаточно разумную политику, а пойти навстречу ее желаниям. При этом они стремились не только сохранить свои жизни, но и власть царского дома, предвидя, вероятно, временный характер господства клана Люй.
22
В эпоху Чжоу соотношение левой и правой сторон, их значение в ритуале, в иерархии чинов не было строго определенным. В Дао дэ цзине, например, говорится, что в добрых делах превыше всего левое, в дурных — правое (ЧЦЦЧ, III, 18), но зато старший командующий, например, занимал правую сторону.
В Цзо чжуань встречаются фрагменты, из которых явствует, что в некоторых княжествах предпочтение отдавалось левой стороне. Такие же упоминания имеются в Ши цзине и Шан шу. По мнению Такигава, в период Чжаньго уже превалировала правая сторона, что было воспринято в Цинь и соответственно в Хань. Только после Хань левая сторона вновь, становится превалирующей (ХЧКЧ, II, 709–710). Подробно этот вопрос разобран у Ван Мин-шэна (“Суждения о 17-и династийных историях”, гл. 23, стр. 199–201).
23
Ланчжунлин *** (см. прим. 28 к 6 гл.) — начальник охраны внутренних дворцовых ворот, начальник телохранителей (у Уотсона иначе: a palace secretary, — стр. 326).
24
В надписи на Ланъетайской стеле упоминался луньхоу Фэн У-цзэ с титулом Усинь-хоу (гл. 6, стр. 246). Если речь идет о том же, немолодом уже человеке, то в тексте какая-то неувязка, так как Фэн У-цзэ не принадлежал к роду Люй. Вполне возможно, что это другой, мало известный родственник клана Люй.
25
Шаофу *** — один из высших сановников периода Цинь — Хань, Бань Гу сообщает, что он ведал сбором налогов с гор и морей (т. е. промыслов), с искусственных водоемов и озер, шедших на содержание императорского двора (ХШБЧ, II, гл. 19, стр. 1118). Шаофу можно назвать “начальником налогового ведомства императорского двора” (об этой должности см. также: Л. С. Переломов, Империя Цинь, стр. 49 и прим. 181 к 6 гл.).
26
Лян Юй-шэн подмечает известную путаницу в изложении событий 4-го месяца. Вначале говорится о награждении заслуженных чиновников Гао-цзу титулом хоу, затем этот перечень прерывается сообщением о смерти Лу-юань и о Чжан Яне. В конце вновь идет речь о хоу. Комментатор предлагает перенести 26 иероглифов начиная с упоминания Лу-юань в конец абзаца, после титула Наньгун-хоу, чтобы не нарушать логики, а все предложение о Лю Чжане из 17 иероглифов — отнести ко 2-му году правления Люй-хоу (ЛЮШ, кн. 3, гл. 7, стр. 5). Если сопоставить текст Ши цзи с Цзы чжи тун-цзянь, то, действительно, заметна непоследовательность в “Исторических записках” и поэтому соображения Лян Юй-шэна имеют свой резон, однако столь радикально изменять существующий текст главы едва ли возможно.
27
О детях покойного императора сказано, что они — хоу-гун цзы *** — “дети из заднего дворца”, т. е. из женской половины дворца, гарема императора. Были ли они сыновьями покойного императора или нет, неизвестно. Видимо, именно по этой причине Сыма Гуан употребляет более осторожное выражение: со мин Сяо-хуй цзы — “именуемые сыновьями императора” (ЦЧТЦ, II, 421). Систематически вытесняя сторонников и родичей Гао-цзу, принадлежавших к роду Лю, императрица заменяла их членами семьи Люй и подставными сыновьями наложниц.
28
Люй Ши-чжи — старший брат Люй-хоу — упоминался ранее с титулом Цзяньчэн-хоу. Посмертно получил титул Кан-вана. Здесь же употреблены вместе оба титула — Цзяньчэн и Кан-ван (хоу). Можно предположить, что ошибочно соединены вместе титул его при жизни и посмертный титул.
29
Люй Сюй — младшая сестра императрицы Люй-хоу. Случаи дарования женщине титула и ранга хоу были редкими в исторической практике Китая. Однако здесь сыграло роль то обстоятельство, что власть находилась в руках Люй-хоу.
Люй То был сыном Люй Ина (см. ШЦ, III, 989). Люй Гэн-ши, согласно хронологическим таблицам, управлял землями района Тэн (гл. 19, стр. 990), а землями в Чжуйци правил другой отпрыск рода Люй — Люй Шэн (ШЦ, III, 986). Такие же данные и в Хань шу. Следовательно, в 9 гл. ошибочно назван титул Люй Гэн-ши (на это указывали Хан Ши-цзюнь, Такигава, Накаи).
