– Ты перебила мне ребра, довольна?
– Во-первых, – не слушала криков разбойника Кила, все еще пытаясь извлечь свое оружие из плена камней, – он научил тебя жить на природе, не бояться упасть, испачкаться, и тому подобное. А во-вторых, он защитил тебя, когда я решила разрубить твою дурную голову.
– Мотив! – Рэтти прислонила свой посох к мечу.
И я поняла – рыжая штурман сдерживала камни силой Ис-септера. И поэтому двойняшка и не могла вернуть себе оружие.
– Только так я могла остановить колдовство. Со смертью хранителя его заклинания передаются кому-то другому. Думаю, Буиссон стал бы подходящей кандидатурой, правда, Жерар?
Все ее действия были просчитаны до минуты. Она знала, какой дорогой везти нас, и необходимости в погоне не было, слишком легко достался нам крылолет в летальне, да и президент приехал именно тогда, когда Киле это было нужно.
Теперь я поняла, почему девушка, стоявшая рядом с Су и Жераром, стояла в такой неестественной позе. Скорее всего, у нее связаны руки. Бедная Кани, как я могла допустить такую оплошность и оставить ее в магазине без присмотра, как я не подумала, что нам могут устроить подобную подлость! Но теперь поздно лить слезы.
Сорро становилось все хуже. Он изо всех сил пытался удержать ветер Хикари, жадно глотал ртом воздух, а по его лицу стекали крупные капли пота.
– Лика! – пронзительный крик Кани раздался с вершины холма.
Я посмотрела сначала на нее, потом на ее сестру. Похожи как две капли воды, словно их слепили из одного теста. Даже одежда на девушках абсолютно одинаковая. Только одна за нас, другая – за президента. Пока они молчат – не разберешь, кто из них свет, а кто – тьма.
Сжимавший запястья девушки Су выпустил ее, и Кани кубарем полетела вниз. И разбилась бы она насмерть, если бы Сорро из последних сил не встал и не направил в ее сторону поток мягкого воздуха, что помог девушке мягко приземлиться, не поранившись.
– А ты научился управлять оружием, Канашими-сан, – ехидничал Су.
Сорро, пошатываясь, смотрел на него полным ненависти взглядом. Наверное, все, чего сейчас хотел разбойник – отомстить за былое.
– Отдай Хикари, Канашими, – бросил президент, – ты слаб, не справишься с ним.
– И не подумаю, Лика, выпускай дракона!
Рэтти тут же отняла посох от фламмера, взглядом показав Кани на лезвие. Кила тоже попыталась воспользоваться моментом, и обе сестры практически одновременно схватились за рукоять. Они пытались вырвать друг у друга меч, но ни одна не могла взять верх.
Президент негодовал, планы его рушились на глазах. Но я придумала ему еще одну ловушку:
– Я принимаю ваши условия, господин Буиссон, – кивнула я, чем вызвала массу негодований и нелестных слов от Рэтти и Сунна, которые чуть не растерзали меня. – Я прочитаю песнь Инселерда со своими хранителями. Потому что вашим я не доверяю, они хотят убить меня. А потом я передам вам все могущество, полученное от ритуала.
Я прекрасно знала, что Централь с магией не дружит, и что артефакты – это единственное, что президент позволил привезти в его город.
– Ты не врешь, принцесса? – скривился Буиссон.
– Если я не сдержу своего обещания, можете убить меня!
Почему-то я была уверена, что у меня получится обхитрить президента. Если все получится, как я задумала, в мире должно будет наступить равновесие. И корыстные помыслы центральцев станут бессмысленными.
– Возьми Су, как меченосца Хикари, твой телохранитель при смерти!
Я оглянулась на сидевшего на корточках Сорро. Да, он был плох, и боль за него разрывала мое сердце, но связываться с еще одним предателем мне вовсе не хотелось.
– Нет, – отрезала я. – Или я провожу ритуал по своим правилам, или утоплю мечи на дне озера.
Президент отвернулся, махнув рукой. Этого я и ждала. Утерев кровь, проступившую на щеке, я сняла дорогие туфли и вошла в воду. Я широко расставила руки и начала читать. Я не знала последовательности куплетов, они сами складывались в песню. Я только припоминала…
Когда взлетит над тленным миром Он, – Кто ростом будет выше гор Централи, – Воскреснут Королева и Дракон, Которые веками мирно спали.
Ей Высшие укажут путь прямой, Пред ней убийца преклонит колени, Ей спутник грозный будет дан, такой, Что битвы с ним страшатся даже тени.
Падут и Царь воды, и Духи гор, Пески пред ней расступятся мгновенно, Зуб Черепа сломается, а вор Спасет ее из огненного плена.
Пусть время и бежит быстрей их ног, А Инселерд ждет роковых событий. Спасут его Юг, Запад, Север и Восток – Четыре незаконных жизни нити.
Как будто кто-то невидимый произносил эти слова за меня. Нет, хранителей менять нельзя, потому что песня эта не о Су или Киле, не о Карле и даже не о Буиссоне. Эти люди хотели забрать у нас наше предназначение, утверждая, что они тоже могут управлять волей древних мечей.
Кила до сих пор пыталась то вырвать меч из рук сестры, то придушить ее.
И когда над миром взлетел дракон, прямо как в первом куплете песни, все устремили свои взгляды высоко в небо. Разноцветные лучи исходили от мечей моих спутников. А когда мой покровитель и подчиненный посмотрел на дерущихся за фламмер сестренок, то его громкий густой бас нарушил ночную тишину:
– Да сгорит в огне тот, кто пытается тьму выдать за свет, кто жаждет того, что никогда ему не принадлежало.
Кани ахнула, но меч не выпустила. Вокруг девушки играли алые огоньки пламени, обжигая ей запястья. А когда колдовство прекратилось, за спиной девушки лежал лишь обгорелый скелет ее сестры. Как бы Кани ни пылала к ней ненавистью, но увидеть такой конец, она не желала.
– Ты что с ней сделал, подлый дракон? – заорала она.
Президент, Джонс и Су молча стояли на вершине холма и не хотели принимать участия в развернувшемся действе.
– Это была твоя тень, девочка, – взмахнул крыльями дракон, – ты боялась ее, ты бежала от нее. Кила не была человеком, ты же сама знаешь, что у тебя не было сестры. Ее вырастили в темницах из твоего волоса и дали ей часть твоей памяти. Ты узнала о ней через пару лет жизни в Централи… она тогда и родилась. Мать сказала тебе, будто Кила была больна, и ее лечили в Граде, но это всего лишь отговорка.
– Но я ее любила как родную.
– Это была вещь без воли и души, – фыркнул дракон, – она и фламмер-то удержать не могла. Она питалась твоей волей.
Только тяжелый взгляд раненого Сорро, который взял меч в левую руку, а правой зажимал кровоточащую рану, говорил об обратном. Хороша вещь, которая может обманывать и убивать, как настоящий человек.
– Кила значит убийца на центральном наречии, – вздохнул дракон, все еще кружа над озером. – Продолжай, Лика, ты еще не все прочитала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
