похоронены на участке «Е» на американском кладбище Уаз-Эн во Франции. По словам историка из Университета Дьюка Элис Каплан, на участке «Е» установлено девяносто шесть надгробий, из которых восемьдесят принадлежат афроамериканским солдатам{433}.
Дальше – хуже. Историк Мириам Гебхардт проанализировала записи в немецких церковных книгах, касающиеся незаконных рождений, и отметила в своей книге «Когда пришли солдаты» (Crimes Unspoken), что при завоевании Германии в 1945 году союзники изнасиловали восемьсот шестьдесят тысяч женщин. Большинство изнасилований, как правило, приписывалось русским на Востоке, но Гебхардт сообщила о ста девяноста тысячах изнасилований, совершенных американскими солдатами в Германии, а также о сорока пяти тысячах – британскими солдатами и еще пятидесяти тысячах – французскими войсками{434}. Под названием «Когда пришли солдаты» ее книга была опубликована издательством «Рэндом хаус» в Германии в 2015 году и в США в 2017-м{435}.
Пусть эти шокирующие цифры – от по меньшей мере четырнадцати тысяч до максимально возможных ста девяноста тысяч случаев изнасилований – являются довольно-таки туманными статистическими догадками (предположение о верхней границе основывается на том, что об изнасилованиях и в мирное-то время сообщают нечасто, а уж в военное – еще реже), но даже минимальные цифры весьма тревожны, учитывая, что это изнасилования, совершенные лишь во Франции, Великобритании и Германии. У нас нет данных по другим странам, на территории которых воевали американские солдаты, например, по Северной Африке, Италии, Бельгии или Тихоокеанскому рагиону. Они могли бы значительно увеличить цифры. Кроме того, помимо последних данных из Великобритании, в статистику не входят небоевые зоны, в которые американцы были отправлены по всему миру. Например, в 1942-м в Австралии двадцатичетырехлетний рядовой армии США Эдвард Джозеф Леонский по прозвищу Браунлудский душитель, он же Поющий душитель, убил трех женщин с мелодичными голосами, чтобы «забрать их голоса себе». Хотя он не насиловал жертв, все три из них были найдены с обнаженными гениталиями{436}.
Со времен Вьетнамской войны и ее неприглядной изнанки мы отчаянно уцепились за утешительное представление о том, что, по крайней мере, уж Вторая-то мировая война была однозначно «хорошей»; цепляемся мы за него и сегодня с наивной детской тоской по комиксам сержанта Рока «Наша армия на войне». Историк Дэвид М. Кеннеди писал в «Нью-Йорк таймс»: «Наша культура забальзамировала Вторую мировую войну как „хорошую“, а о трупах мы вспоминаем редко…» Книга «Что творят солдаты» – это, как он выразился, «глоток свежего воздуха», предлагающий меньше гаданий и больше фактов{437}.
Как заметил в 2008 году в газете «Лос-Анджелес таймс» журналист и историк Марк Курланский: «Вторая мировая война была наиболее тщательно спланированной ложью – одной из самых больших за всю новейшую историю»{438}.
Ничто из вышесказанного не имеет целью унизить подавляющее большинство американских военных, которые храбро и с честью служили во время войны и, насколько могли, сражались в рамках общепризнанных законов и обычаев цивилизованного ведения войны, учитывая жестокость и самоубийственный фанатизм врага.
Цель экскурса в насилие во времена Второй мировой войны состоит в том, чтобы показать: то, что мы привезли домой в США со смертоносных полей Европы и островов Тихого океана, diabolus in cultura, зародилось в самой Америке, ее подавленной психопатологии и культуре, а война это лишь усугубила. Миллион мужчин, большинство из которых было воспитано на иудейско-христианских ценностях западной цивилизации, но редко выезжало за пределы своих родных городов, были в одночасье заброшены за тысячи миль в далекие страны, в жестокий примитивный мир войны, полный чужаков и лишенный правил и запретов, налагаемых цивилизованным миром. Представьте мини-войну каменного века, но с пулеметами и огнеметами. От наших солдат как раз и требовалось вести себя подобно первобытным предкам с их «рептильным» стремлением убивать во имя выживания. Как только рептильный мозг внезапно освободился от оков цивилизации во имя «военных нужд», сразу же начали твориться всевозможные безобразия, проникнутые самой мрачной и примитивной жестокостью. Война – это не голливудское кино. И даже не зацензуренный документальный фильм.
Повторюсь: подавляющее большинство американских военных к изнасилованиям непричастно. Но многие о них знали и видели, как другие творят бесчинства, однако были вынуждены молчать о произошедшем. Если полутора миллионам военнослужащих США, проходящих службу в Европе, приписывается совершение, по самым низким оценкам, от четырнадцати до семнадцати тысяч случаев изнасилований, то выходит, что насилием занимался примерно один процент из них. Остальные девяносто девять, возможно, видели, как их товарищи по оружию – братья, от которых зависела их жизнь, – совершают эти преступления, или, по крайней мере, знали о них, и это бремя правды многим пришлось нести молча, чтобы пережить войну и вернуться домой в целости и сохранности. Оказаться в такой конфликтной и деморализующей ситуации само по себе казалось позором, не говоря уже о том, чтобы принести ее домой к своим женам, матерям, дочерям и сыновьям. Рассказать об этом было некому.
Американские ВС в Тихоокеанском регионе и некрофильские военные трофеи-фетиши
Во время войны наши солдаты лицезрели или участвовали сами не только в актах изнасилования. На другом фронте – в Тихом океане, где мы сражались с еще одним врагом, японцами, – тщетно боролись с примитивным сбором военных трофеев: человеческих голов и других частей тела. Современный ведущий специалист по некрофилии доктор Анил Аггравал, который создал классификацию из десяти пунктов, относит людей, собирающих подобные трофеи, к «некрофилам-фетишистам»{439} (см. главу 7).
Джон Дауэр в своем исследовании об особенностях хода Второй мировой войны на Тихом океане отмечает: «Ненависть к врагу порождает военные преступления»{440}. На Тихоокеанском фронте мы практически не брали пленных, и не только потому, что японцы сражались насмерть или притворно сдавались, а после взрывали припрятанные ручные гранаты, либо же потому, что их было трудно содержать в столь отдаленных условиях военных действий – в джунглях и на островах. На Тихоокеанском фронте развернулась своего рода война расового возмездия. Японских раненых часто добивали; тех немногих, кто пытался сдаться, расстреливали; пленных собирали на аэродромах и выкашивали пулеметными очередями – а иногда даже сбрасывали с самолетов «при попытке к бегству»{441}. Бессмысленное убийство японских военнопленных озадачивало высшее военное командование, поскольку это
