Он нажал на кнопку.
Секция корпуса под ним скользнула в сторону, и он вылетел в космос. Ракеты ярко вспыхнули. Мгновение холода и черноты — и он уже за пределами Поля.
Два других конуса появились из черной поверхности. Хорст торопливо направил радиопередатчик своего скафандра на неясно вырисовывающийся впереди черный корпус «Ленина».
— Говорит гардемарин Стейли! Спасательные шлюпки изменены. Нас здесь трое, и мы одни на борту…
Из черноты позади появился четвертый конус. Стейли повернулся на сиденье. Это походило на человека…
Три ручных лазера выстрелили одновременно. Четвертый конус вспыхнул и развалился, но они стреляли еще некоторое время.
— Один из… э… — Стейли не знал, как доложить. Эта линия связи могла быть незащищенной.
— Мы видим вас на экранах, гардемарин, — сказал голос с сильным акцентом. — Уходите от «Макартура» и ждите, пока вас подберут. Вы закончили свою миссию?
— Да, сэр. — Стейли взглянул на часы. Четыре минуты уже прошли.
— Тогда двигайтесь быстрее, — приказал голос.
Но как? — задумался Стейли. Переключатели не имели явных функций. Пока он размышлял, его ракета заработала. Но почему?.. Ведь он ничего не касался.
— Моя ракета тоже включилась, — сказал голос Уитбрида. Он звучал спокойно, гораздо спокойнее, чем чувствовал себя Стейли.
— Да, и моя, — добавил Поттер. — Никогда не заглядывай талантливой лошади в зубы. Главное, что мы движемся прочь от этого корабля.
Грохот продолжался. Их ускорение составило почти g, и с одной стороны виднелся широкий зеленый полумесяц Мошки-1, а с другой была глубокая чернота Угольного Мешка и еще более черная масса «Ленина». Шлюпки ускорялись долго и продолжали ускоряться.
32. «Ленин»
Молодой русский гардемарин был преисполнен гордости. Его боевое обмундирование блистало чистотой, а все снаряжение было отлично подогнано согласно «Книге».
— Адмирал просит вас пройти на мостик, — прощебетал он на безупречном английском языке.
Род Блейн вяло последовал за ним. Под шквал приветствий космодесанта Кутузова они проплыли через воздушный шлюз второй ангарной палубы «Ленина». Почетная встреча прибывающего капитана еще более усилила его горе. Он отдал свой последний приказ и был последним человеком, ушедшим со своего корабля. Сейчас он был наблюдателем и, вероятно, в последний раз принимал оказываемые ему почести.
Все на борту линкора казалось слишком большим, хотя он и знал, что это только иллюзия. За несколькими исключениями, отсеки и коридоры столичных кораблей были стандартизированы, так что с таким же успехом он мог находиться сейчас на борту «Макартура». «Ленин» был в состоянии боевой готовности, и все его герметичные двери были закрыты и задраены. Десантники занимали самые важные посты вдоль проходов, поэтому они никого не увидели, и Род был рад этому. Сейчас он не мог оказаться лицом к лицу с кем-нибудь из своей команды или пассажиров.
Мостик «Ленина» был огромен. Корабль был экипирован как флагманский и в дополнение к экранам и командным постам собственно корабля имел еще дюжину диванов для штаба адмирала. Род одеревенело ответил на приветствие адмирала и опустился в кресло флаг-капитана. Он даже не поинтересовался, где находится командор Борман, флаг-лейтенант Кутузова и начальник его штаба. Они были с адмиралом один на один на всем командном посту.
«Макартур» виднелся в полудюжине экранов, располагавшихся перед ними. Последние шлюпки «Ленина» отходили от него. «Стейли должен уже закончить свою миссию, — подумал Род, — и сейчас кораблю оставалось всего несколько минут жизни. Когда он погибнет, я буду окончательно уничтожен. Новоназначенный капитан, потерявший корабль во время первого же задания… Даже влияние маркиза не поможет». Слепая ненависть к Мошке и всем ее обитателям переполняла его.
— Черт побери, мы должны были попробовать отнять его у этого стада… проклятых Богом животных! — воскликнул он.
Кутузов поднял удивленный взгляд. Его брови сошлись на переносице, затем постепенно расслабились.
— Да. Если это все, чем они являются. Но, допустим, они больше, чем животные? Впрочем, в любом случае уже поздно.
— Да, сэр. Они активировали торпеды.
Две водородные бомбы… Генератор Поля испарится в миллисекунду, а «Макартур»… Род сжался от боли при этой мысли. Когда экраны вспыхнут, все будет кончено. Он вдруг поднял голову.
— А где мои гардемарины, адмирал?
Кутузов что-то проворчал.
— Они затормозились на более низкой орбите и сейчас за горизонтом. Я пошлю за ними шлюпку, когда все кончится.
Странно, подумал Род. По приказу адмирала они не могли идти прямо к «Ленину», а шлюпки не могли представлять реальной защиты, когда «Макартур» взорвется. То, что они сделали, было ненужной предосторожностью, поскольку торпеды переводили лишь малую часть своей энергии в рентгеновское излучение и нейтроны, но это была понятная предосторожность.
Стрелки таймеров бесшумно подошли к нулю. Кутузов мрачно подождал минуту, потом другую.
— Торпеды не взорвались, — обвиняюще сказал он наконец.
— Да, сэр. — Страдания Рода еще более усилились. — А теперь…
— Капитан Михайлов, подготовьте, пожалуйста, главную батарею к стрельбе по «Макартуру». — Кутузов перевел мрачный взгляд на Рода. — Мне это не нравится, капитан. Не так сильно, как вам, но все равно не нравится. Не хотите ли отдать приказ лично? Капитан Михайлов, вы разрешаете?
— Да, адмирал.
— Спасибо, сэр. — Род глубоко вздохнул. Человек должен сам убивать свою собаку… — Открыть огонь!
Космические сражения выглядят со стороны довольно красиво. Корабли, похожие на гладкие черные яйца, сближаются, их двигатели излучают ослепительный свет. Вспышки на черном фоне показывают взрывы торпед, которые избежали уничтожения ударами вспомогательных лазеров. Главные батареи излучают энергию в Поля друг друга, и зеленые и красные линии высвечивают межпланетную пыль.
Постепенно Поля начинают пылать. Тускло-красный, ярко-желтый, ослепительно зеленый — цвета меняются по мере того, как Поля получают энергию. Цветные яйца соединяют зеленые и красные линии, идущие от батарей, и цвета изменяются.
Сейчас три зеленые нити соединяли «Ленин» и «Макартур». Больше не происходило ничего. Линейный крейсер не двигался и не отвечал на огонь. Его Поле стало тускло краснеть, желтея там, где лучи сходились в одной точке. Когда оно станет белым, Поле будет перегружено, и энергия, запасенная в нем, должна будет высвободиться — внутрь и наружу. Кутузов смотрел за этим с растущим замешательством.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
