После острова Вавао, первый остров (по величине) к SW от оного в широте 18° 45’ 8" южной, долготе 174° 05 15" западной; прочие острова все весьма малы; мы насчитали до 15, а как они один другим закрываются, то и невозможно было с точностью определить числа оных. Не видя выезжающих островитян и не желая потерять время на искание якорного места, я опять направил путь на SWtW, к Порт-Жаксону.
Прошед несколько по сему направлению, в половине 3 часа, мы увидели на SW 81° высокую конусообразную гору, которую признали за остров Поздний (Late). В исходе шестого часа прошли на перпендикуляре курса высокую вершину сего острова и тогда находились от ближнего его берега в пяти с половиной милях. Склонение компаса было 12° 40 восточное.
Остров сей продолговат, лежит О и W; длиною 2 3/4, шириною 1 1/4, в окружности 6 1/4 миль. Берег со всех сторон к средине возвышается в гору, коей высота по измерению капитан-лейтенанта Завадовского до 1 320 Футов, и от низа до половины поросла частым лесом. Остров в широте южной 18° 55 50", долготе 174° 34 20" западной; по карте Аросмита в широте 18° 50 . Других двух островов, на его карте в близости острова Позднего назначенных, мы не видели, хотя перешли по широте их. Ежели бы взаимное положение сих островов на карте было назначено настоящее, то, невзирая на погоду, не совсем ясную, нам надлежало бы увидеть другие два острова. К ночи мы убавили парусов.
17 августа. С полуночи я начал держать на один градус ближе к параллели, чтобы простирать плавание между путями капитана Кука и Лаперуза, в надежде найти по сему направлению какие-либо острова; сигналом дал знать о сем лейтенанту Лазареву. Когда мы проходили Дружеские острова, ветр дул от N0, нередко с дождём, а сегодня с девяти часов перешёл в NtO и также наносил дождь. По наблюдениям мы находились в широте 19° 36 40" южной, долготе 175° 53 13" западной. В четыре часа пополудни видели множество морских свиней.[308]
Продолжая итти тем же курсом при тихом ветре N и О, не встретили ничего примечания достойного и признаков берега не заметили.
19 августа. Поутру видели одного летающего фрегата. В полдень 19-го были в широте 21° 7’ 20" южной, долготе 178° 25 34" западной. В начале третьего часа с салинга закричали, что на NWtN1/2W виден берег; я пошёл прямо к оному и посредством парусов уведомил лейтенанта Лазарева, что мы видим берег. Шлюп «Мирный» был от нас далеко к югу и по сему привёл в кильватер. Вскоре с салинга увидели ещё другой берег на NWtN.
Приближаясь к сим двум малым островам, мы рассмотрели, что один от другого на SW и N0 78°, в шести с половиной милях, поросли кокосовыми деревьями, каждый окружён особенным коральным рифом, о который бурун с шумом разбивался. Восточнейший из сих островов в широте 21° 1’ 35" южной, долготе 178° 40 13" западной, длиною в одну милю, шириною в половину длины, в окружности две с половиной мили, окружён коральным рифом к WNW и ОSО на милю от берега, к N0 и SW на одну треть мили, так что коральные гряды в окружности пять с половиной миль. Я назвал сей остров по имени бывшего с нами искусного художника в живописи Михайлова.[309] Другой остров в широте 21° 2 55" южной, долготе 178° 46 23" западной, величиною почти равен острову Михайлова, также окружён коральною мелью, восточной, северной и западной сторон на полмили, а к SSO на четверть мили от берега; вся сия коральная мель в окружности пять и три четверти мили, также покрыта сребристою пеною, происходящею от разбивающегося буруна. Сей остров назвал я по имени И. М. Симонова,[310] находящегося на шлюпе «Востоке» в должности астронома, ординарного профессора Казанского университета.
В сие время мы были вновь обрадованы, услышав с салинга: виден берег на NtW; с первого взгляда открывшийся остров показался больше прочих, оттого что открылись токмо гористые места.
В 5 часов окончили обозрение островов Михайлова и Симонова и прошли створ оных. Ветр дул тогда N0t0 свежий и препятствовал нам держать прямо к видимому берегу, почему я продолжал курс в бейдевинд на NNW1/2W, имея в ночное время большие паруса, дабы лавированием приблизиться к берегу.
В 8 часов вечера за темнотою мы не видали шлюпа «Мирного» и для сего сожгли фальшфейер. Шлюп «Мирный» ответствовал и оказалось, что он от нас на NW.
Я смело шёл в темноте, оттого что в вечеру с салинга ничего не было в виду, кроме берега, к которому мы желали вылавировать. В начале 10-го часа вечера показалось пред носом шлюпа белое зарево, которое то потухало, то снова светило. Пройдя ещё некоторое расстояние, мы услышали от разбивающегося буруна о коральную мель ужасный рев, почему я тотчас приказал поворотить чрез фордевинд на другой галс; при самом повороте мы были так близко от сей мели, что невзирая на темноту, ясно различали каждую разбивающуюся волну. Несколько минут промедления и погибель наша была бы неизбежна, ибо ежели бы по несчастью приближались к катящимся волнам, тогда первый удар о кораллы проломил бы шлюп, а при последних ударах надлежало бы искать спасения на гребных судах, или погибнуть.
20 августа. Следующего утра в половине девятого часа мы находились близ корального надводного сплошного рифа по SО сторону острова, который окружён был сим рифом в разном расстоянии. Тогда мы увидели на берегу жителей, из коих некоторые на нескольких лодках ехали к коральному рифу. Весьма великий бурун омывал сей риф так, что невозможно было иметь никакого сообщения с островитянами и потому я скоро поворотил, дабы вылавировать более на ветр и обойти острова и, ежели островитяне приедут, то послать гребное судно на берег. Не прежде 11 часов следующего утра удалось нам обойти северную сторону корального рифа, окружающего сии острова; тогда мы легли в дрейф и поджидали островитян, ехавших на лодках; две были под парусами, а прочие на гребле; когда две лодки пристали к шлюпу, мы наполнили опять паруса.
Лодки сии имели с одной стороны отводы, и на каждой было по три человека. Двое из островитян по первому нашему призыву тотчас взошли на шлюп; когда мы их обласкали, они скоро ознакомились и были как между своими. Одну из сих лодок, на которой оставался один только островитянин, от большого хода шлюпа поставило поперёк, опрокинуло и оторвало верёвку, коею она была прикреплена. Для сего я принуждён был опять лечь в дрейф, послать ялик спасти островитянина и прибуксировать лодку. Товарищи его находящиеся на шлюпе, нимало о сем не заботились, но ещё веселились, смотря на барахтающегося в воде земляка. Вскоре островитяне приехали во множестве и все взошли на шлюп. Некоторые из них были начальники, мы их дарили и надели на шею медали. Они старались производить мену. Мы им щедро платили за все их безделицы, ибо уже после сих островов не надеялись на пути к Порт-Жаксону найти другие населённые острова. Из Порт-Жаксона нам надлежало итти в Южный Ледовитый океан, где и по климату на островах жителей не может быть. Начальникам, которые приезжали на двойных парусных лодках, я препоручил доставить некоторые подарки для короля, бывшего на берегу. Я уверен, что островитяне, доказавшие свою честность в торговле, непременно исполнят моё поручение.
