Прежний командир полка, полковник Беденк, естественно, об этом знал — но его в Нюрнберге не допрашивали. А тех, кого допрашивали, операция непосредственно не касалась, знать о ней им было не положено, а если что и знали — так покажите того идиота, который станет выскакивать с такими откровениями перед трибуналом: поймают на слове, приговорят к смертной казни — доказывай потом, что ты не работал заодно с СД.
В конце сентября в «Днепровский замок» въехал полк связи, при котором крупных расстрелов уже не проводилось. Возможно, достреливали понемногу пойманных по деревням беглецов, но полагать, что это интересовало связистов, могут разве что очень далекие от реальной войны английские и американские юристы. Почему? По данным ЧГК, установлено, что в Смоленской области немцы истребили 433 тысячи человек — повторяем, это только установленные ЧГК убийства, не считая тех, которые фиксировали военные, а также тех, о которых никто не знал или некому было рассказать. В такой обстановке выстрелы в лесу могли интересовать немецкого солдата только в одном аспекте: а вдруг это партизаны? Но какие партизаны станут стрелять из пистолета в одном и том же месте с интервалом в несколько минут?
Как видим, все связывается. Если в «версии Геббельса» напрочь отсутствуют как мотив убийства, так и возможность его совершить (хотя бы по причине санитарно-эпидемиологической службы), то здесь все налицо — мотив, возможность, все вписывается в гитлеровские методы работы с «неполноценным» населением, способы соблюдения секретности и даже совпадает по хронологии.
Остается лишь одно маленькое несовпадение — то, что поляки, по утверждениям сторонников версии Геббельса, были одеты в зимнюю форму, что исключает расстрелы в первой половине сентября. Вот только они изначально не могли быть в нее одеты, потому что германо-польская война началась 1-го, а закончилась 17 сентября 1939 года, так что форма на пленных офицерах была, естественно, летней. В сентябре в России дни, а особенно ночи уже далеко не теплые, да и осень в том году была ранней, тем более немцы не имели привычки кормить пленных, а голодный человек мерзнет. Неудивительно, что поляки надели все, что у них было…
Глава 16
…и Вашингтонский фарс
Мы ведем сейчас два различных рода войн с Красной Россией. Одна из них — военный фронт в Корее, где наши парни преграждают путь китайским коммунистическим ордам, направляемым заговорщиками из Кремля. Второй фронт — это сражение за разум свободных людей во всем мире…
Сенатор Гофман (штат Иллинойс)
…Пытаясь поймать всех зайцев, польское эмигрантское правительство в результате перехитрило само себя. В Польшу вошла совсем другая армия.
Если судить по времени, то ее появление можно считать ответом на катынскую провокацию. Именно в мае 1943 года была сформирована первая польская часть — пехотная дивизия имени Костюшко. Тем самым Сталин отменил обещание, данное генералу Андерсу — что его армия первой войдет в Польшу. 25 июля 1943 г. военный суд польского правительства в изгнании объявил ее командира, полковника Сигизмунда Берлинга, дезертиром и приговорил к смертной казни. Что косвенно подтверждает — позиция лондонских поляков в катынском вопросе была далеко не случайной. А весной 1944 года на основе дивизии имени Костюшко была развернута польская армия, где наряду с поляками воевали и советские воины. Именно эта армия вошла в Польшу вместе с нашими войсками, и правительство тоже было сформировано соответствующее. После чего русофобская линия в собственно польской политике ушла под землю почти на полвека. Но ведь оставались еще лондонские поляки — им нечего было стесняться, да и бояться тоже нечего…
…Польский корпус, в который превратилась армия Андерса, воевал в Италии, затем оставался там до 1946 года в качестве оккупационных войск, после чего был вывезен в Великобританию и расформирован. Большинство его солдат и сам командующий возвращаться в Польшу не пожелали. Вроде бы их хотели насильственно репатриировать, но Андерс добился отмены уже принятого решения. А может быть, и не было такого решения — ну зачем лондонскому правительству отдавать «большевикам» столь ценный материал — самим пригодится…
Сам генерал Андерс в 1946 году был лишен польского гражданства. В 1954 году он стал членом и фактическим лидером «совета трех», руководящего органа польской эмиграции. Кроме него, в этот орган входил генерал Бур-Коморовский, командир «армии Крайовой» и главный вдохновитель Варшавского восстания, а также Эдуард Рачиньский, бывший польский посланник в Англии.
Именно с подачи генерала Андерса выросла на катынском дереве новая, уже американская ветвь. 28 апреля 1950 года на пресс-конференции, созванной по случаю 10-й годовщины расстрела в Катыни (по геббельсовскому счету) он сделал заявление, в котором сформулировал позицию, за 60 лет существенно не изменившуюся.
Заявление генерала Андерса. 28 апреля 1950 г.
«Хотя прошло уже 10 лет со времени совершения катынского преступления, катынское дело относится к числу тех, которые никоим образом не могут считаться исчерпанными. Именно поэтому я считаю своим долгом вновь поставить этот вопрос и напомнить общественному мнению демократических стран о его существовании.
1. Жертвы преступления. место и дата их исчезновения.
Жертвами этого подлого убийства явились мои соотечественники и мои товарищи по оружию, большинство из которых офицеры, которые подобно мне, сражались в 1939 году против Гитлера и оказались взятыми в плен Красной армией, которая была в то время союзником немцев и поддержала Гитлера в его нападении на нас, перейдя восточные границы Польши и тем самым нанеся нам удар в спину».
О непробиваемом убеждении польской шляхты (а генерал Андерс, несомненно, шляхтич) — что Западная Украина и Западная Белоруссия являются исконно польскими территориями, мы уже не раз писали, и снова возвращаться к этой теме неинтересно. Но вот что СССР был союзником немцев — это наглая ложь. Мы отстаивали исключительно собственные интересы. Может быть, после двухвековых заигрываний со всеми и всяческими иностранцами это выглядело непривычно и понималось с трудом, но такой вот был факт биографии…
«Два года спустя, после начала войны между Германией и Россией и после подписания соглашения между польским правительством в Лондоне и Советским правительством, я был освобожден из заключения в СССР и назначен командующим польской армией, которая должна быть сформирована в России из числа польских военных и гражданских лиц, находившихся в заключении, а также депортированных. Вскоре после того, как я приступил к исполнению своих обязанностей, обнаружилось, что отсутствуют 14 500 военнопленных, большей частью офицеров, находившихся в трех крупных лагерях военнопленных, расположенных в Козельске, Старобельске и Осташкове (ну, это он тоже врет — на встречах в 1941 и 1942 гг. поляки передавали Сталину список всего из нескольких сот имен. — Авт.). Позднее было установлено, что с момента ликвидации этих лагерей, что имело место в апреле-мае 1940 г., все из числа заключенных, за исключением примерно 400 человек, переведенных в лагерь Грязович, бесследно исчезли, не оставив никаких признаков своего существования.
Что случилось с этими лицами, так и не удалось установить, несмотря на кропотливые поиски, длившиеся почти год, и несмотря на целый ряд действий, которые были предприняты в Москве на самом высоком уровне, включая две беседы с самим Сталиным, на одной из которых присутствовал генерал Сикорский. Всё, чего удалось нам добиться, — это дюжины туманных и вводящих в заблуждение ответов. Было очевидно, что Советское правительство не желает объяснить, что случилось с тысячами исчезнувших военнопленных, захваченных Красной армией в 1939 году.
2. Катынские могилы и международные последствия их обнаружения.
Однако когда в апреле 1943 года немцы сделали заявление об обнаружении могил в Катыни, Советское правительство сразу же выступило с подготовленной версией относительно якобы имевшего места захвата летом 1941 года немцами нескольких тысяч исчезнувших польских военнослужащих и последовавшего убийства этих пленных немцами в августе-сентябре 1941 г. Более того, когда польское правительство, возглавляемое Сикорским, направило Международному Красному Кресту обращение с просьбой провести расследование этого дела, Советское правительство не только отказалось дать согласие на проведение такого расследования, но более того, оно воспользовалось указанной польской инициативой в качестве предлога для разрыва дипломатических отношений с польским правительством в Лондоне.
