решимостью: он тоже выразил горячее желание посетить библиотеку, хотя и вздыхал, что знает мало языков, на имперском читает недостаточно хорошо: то есть в поисках ценной информации будет не очень эффективен.
– Не спешите причислять себя к бесполезным, молодой человек, – строго посмотрел на него Ильн. – Проникновение во дворец не завтра, да и я не останусь в стороне. Но прежде позвольте всё же использовать мои собственные силы, накопленные знания и опыт.
Я же с замиранием сердца прикидывала собственное участие в хищении бесценных книг: в том, что проникновение в библиотеку состоится, не сомневалась ни секунды. Пусть моё лицо давно изменило черты, но всё равно следовало держаться подальше и от дворца, и от стражи. Однако мужчины дружно и весьма категорично заявили, что мне никуда с ними идти не потребуется. Не возьмут, дома оставят дожидаться новостей, зато в безопасности. А я… не чувствовала я в себе должного героизма и авантюризма, поэтому настаивать на своём не стала. Рене золото из кошельков таскал не хуже заправского карманника: в его ловкости я давно убедилась. Но иногда задумывалась о том, кем он был у себя на родине, чем занимался, какой образ жизни вёл. Птиц смеялся, что прежде не воровал никогда, не единожды упоминал, что не нуждался в самых простых и необходимых вещах. Причин не верить ему у меня не было. Но и слепое доверие тоже ничем не было оправдано.
Рене глянул на меня с немым вопросом и я поспешила выкинуть ненужные мысли из головы. Спрошу, обо всём обязательно расспрошу.
– Я оставлю вас на несколько минут, – извинился Ильн с мягкой улыбкой.
И тенью выскользнул за дверь.
– У тебя всё хорошо, лиро? – тут же воспользовался случаем вельвинд. – Как ты поживаешь? Я, оказывается, так привык к замку и… нашей общей спальне, хотя она общая вовсе не в том плане, как мне хотелось бы… Я беспокоюсь, как ты там справляешься одна.
– Справляюсь, – заверила я не слишком уверенно. – Каждый день делаю всё для того, чтобы покинуть этот замок. И… Мне тоже непривычно, что тебя там нет.
Рене улыбнулся. А я быстро перевела тему, расспросив сычика о жизни у мага, порадовалась, что на первых порах всё складывалось очень неплохо.
– Я вообще выгодный хозяевам гость, – засмеялся Рене. – Кормить, можно сказать, не нужно, постель не требуется, места много не занимаю… Ты с ним виделась, лиро?
Я не сразу поняла вопрос, заданный другим тоном. Напряжённым, тяжёлым. Хватило одного взгляда, чтобы понять, о ком спрашивал вельвинд.
– Да, – не стала увиливать я.
Но и оправдываться перед Рене мне не в чем. О бале и подаренном платье я не стала говорить.
– Рассказала ему? Просила о чём-нибудь? – птиц отвернулся, сверлил взглядом стену, но держал меня за руку.
– Нет, Рене, – вздохнула я. – Я пока не готова.
– Решать тебе, – после недолгого молчания отозвался сыч. – Что же, хлыщ вообще ничего о тебе до сих пор не знает?
– Понял, что я замужем.
– И как воспринял это обстоятельство? – Рене всё-таки покосился на меня.
– Без восторга. Но, кажется, не так чтобы его это сильно смутило, – вздохнула я.
– Понимаю, – пробормотал вельвинд. – Пойдёшь к нему ещё?
– Его пока нет в Лордброке. А для меня самое важное, чтобы тебя удалось вытащить из совы.
– Это сыч.
– Без разницы. Я в первую очередь думаю о твоей проблеме.
Рене кисло усмехнулся, поправил на шее шнурок с кулоном.
– Пусть так. Я даже таким мыслям рад. Будь осторожнее, лиэре, прошу тебя.
– Стараюсь.
Вернувшийся Ильн сделал незаинтересованное лицо и заверил меня, что сегодня же займётся дальнейшими поисками. Даже рассказал, с чего намерен начать и что попробует ещё в случае последующей неудачи. Рене слушал очень внимательно, а я была бесконечно благодарна хозяину дома за то, что отвлёк моего посмурневшего сыча от мыслей о сопернике. Я отказалась от выделенного ландо, заверив, что прекрасно доберусь до дома сама. Может, Ильн заслуживал немного доверия с нашей стороны и ему можно было поведать и о магических свойствах совиных перьев, прекратив таким образом всю эту игру с моим появлением якобы из Гельдерта. Но, вторя моим внутренним сомнениям, и Рене незаметно покачал головой, таким способом прося не спешить, не раскрываться.
Смогу ли я когда-нибудь жить открыто и ничего не бояться?
Прекращение часа человека произвело на Ильна неизгладимое впечатление. Возвращение Рене в тело сыча и меня-то всякий раз выбивало из равновесия, заставляло сердце сжиматься от жалости и бессилия. Маг пробормотал сквозь зубы какое-то ругательство, извинился передо мной, потом нерешительно протянул руки к нахохлившемуся сычику. Но тот сначала пошёл в мои руки, давая себя погладить, а приближаться к магу не торопился, хотя смотрел в его сторону вполне спокойно.
– Может, дадите для связи адрес того дома, где вы сейчас остановились? – попросил на прощание Ильн. – Раз уж вы в столице, не удобнее ли писать сюда, чем в далёкий Лордброк?
– Давайте оставим как есть, – вздохнула я. – Я быстро получаю корреспонденцию, где бы ни находилась.
– Как скажете, загадочная дэйна, – развёл руками маг.
– Выпускайте Рене на волю. Он любит воздух и небо.
Сычик подтвердил на своём птичьем языке.
***
В Бейгор-Хейле меня встретила крайне недовольная Яола. Экономка снова была похожа на мать, разыскивающую свою непутёвую дочь, но за выражениями следила, только зыркала в мою сторону так, что мне хотелось разораться и вновь напомнить ей её место. Но я сильно перенервничала, понимая, что не смогу вот так всю жизнь таиться и осторожничать. Безумно хотелось выломать прочные замковые стены и уйти куда глаза глядят.
– Дэйн Уинблэйр вас вызывал, – поджимая губы, сообщила экономка. – часа два назад уж как. Я с ног сбилась, разыскивая вас по всему замку! И Мейда искала вас и в саду,
