23 января 1912 года
Начали хорошо и прошли изрядное расстояние — около 14 миль по довольно приличной поверхности. Уже миновали лагерь Пурга и очень этим довольны. Видели ещё несколько трещин, в которых обвалились мосты. Слава Богу, что это не произошло в тот момент, когда мы их пересекали, при их ширине они бы легко поглотили всех нас. А обвалились именно те трещины, что мы форсировали, — это было видно по отчётливым следам полозьев. Мистеру Эвансу сегодня лучше.
24 января 1912 года
Сделали хороший переход по хорошей поверхности. День выдался очень тёплый, писать не о чем — всё идёт как надо.
25 января 1912 года
Вышли при плохой видимости, слишком тепло, снег мокрый, лыжи весь день подлипают. Везти сани было трудно, особенно под вечер. После ленча в течение часа дул сильный ветер; он сменился мокрым снегом, а потом пошёл дождь, Иногда впереди показывался склад, и мы старались добраться до него, опасаясь застрять на несколько дней на месте, как это случилось недалеко от земли на пути к югу. С горем пополам мы добрели до него, но в полном изнеможении из-за налипавшего снега и плохой видимости. Я снял лыжи и последние полмили нёс их на плече. После того как мы поставили палатку и влезли в неё, метель прекратилась. Взглянул на термометр — на нём +34° [+1 °C].
26 января 1912 года
Самый примечательный день, если говорить о поверхности. Утром, перед самым стартом, термометр показывал +34° [+1 °C] — слишком тепло для санного перехода. Мы были на лыжах, вернее на ходулях — столько на них налипло снега. Но и без лыж не пройдёшь — сугробы очень рыхлые, вмиг проваливаешься. На наше счастье, поднялся попутный ветер и мы смогли воспользоваться парусом. Сделали хороший переход — 13 миль, из них 8 — после ленча. Утром, выйдя из палатки, я почувствовал себя не в своей тарелке: кружилась голова, подташнивало, но вскоре всё прошло и больше за весь день не повторялось.
27 января 1912 года
Хорошо шли под парусом. Достаточно одному поддерживать его в вертикальном положении, тянуть ни в ту, ни в другую сторону не надо. Было так жарко — хоть раздевайся.
Сейчас вообще в этой части света необычно тепло, боюсь, что скоро станет прохладнее. Сделали 14,5 мили. Как приятно видеть наши собственные следы и гурии, оставленные на пути к полюсу! День был удачный, с переходом управились быстро.
Мистер Эванс страдает расстройством желудка. У Крина это тоже было несколько дней назад, но прошло.
28 января 1912 года
Сегодня еле-еле тащили сани. Снег по-прежнему очень рыхлый, солнце жарит вовсю и сжигает кожу на лицах. Мы загорели до черноты, а отросшие у нас у всех волосы, наоборот, на свету выгорели, стали совсем белыми. С радостью отмечаю, что к вечеру похолодало. За день прошли около 12,5 мили.
Расстройство у мистера Эванса продолжается. Это, конечно, задерживает нас — приходилось несколько раз останавливаться.
Ещё несколько воскресений, и мы, надеюсь, благополучно водворимся в доме на мысе Хат или на мысе Эванс. Уже 97 дней, как мы в походе.
29 января 1912 года
Благодаря парусу ещё один хороший день. Один человек успешно управляется с ним в течение двух часов. Погода стоит всё такая же тёплая, сегодня снова +20° [-7 °C].
Прошли 16,5 мили, до следующего склада всего лишь 14 миль.
Мистер Эванс по-прежнему жалуется на желудок. Я грешу на пеммикан и решил на время исключить его из рациона мистера Эванса. Попробую, во всяком случае, посмотрим, что будет. Дал ему немного бренди, кроме того, он всё время принимает пилюли с опиумом как успокаивающее. Состояние ног ухудшилось, мы уже не сомневаемся, что это цинга. Недаром же он покрывается пятнами, то синими, то чёрными, то других цветов{143}.
30 января 1912 года
Всё заволокло, но ветер попутный, к вечеру пришли к складу. Проделали 14 миль довольно быстро; забрав необходимый провиант, заметили, что мало керосина, и взяли его равно столько, чтобы дотянуть до следующего склада. Впечатление такое, что один бачок течёт, но как это могло случиться?
Не понимая, в чём дело, оставили капитану Скотту записку, где объяснили, в каком виде нашли бачок. Им, конечно, должно хватить керосина до следующего склада, ведь мы знаем, что его заложили достаточно на весь поход, но, если происходит утечка, значит, надо меньше им пользоваться{144}. Мистер Эванс продолжает сидеть на диете без пеммикана, ему как будто немного полегчало, но до полного выздоровления очень далеко. На нашем пути осталось только два склада.
31 января 1912 года
Снова хороший переход, но при такой плохой видимости, что то и дело приходилось останавливаться и сверяться по компасу. Ориентироваться трудно, особенно из-за того, что нет ветра, который обычно помогает держаться заданного курса.
К вечеру, однако, опять прояснилось, температура +20° [-7 °C] днём, а ночью, вот сейчас например, +10° [-12 °C].
Отмахали 13 миль. Выдал мистеру Эвансу немного пеммикана: работаем мы очень тяжело и в этом краю горячая пища необходима для поддержания жизни.
1 февраля 1912 года
День прекрасный, но сани шли плохо, и всё же удалось сделать 13 миль. Мистер Эванс и я вышли из дому сто дней назад. Сегодня последнюю рубашку надену наизнанку — больше чистых нет. В моём багаже две рубашки, каждую я ношу по месяцу с каждой стороны. Это очень удобно, мои спутники тоже так считают. Мистеру Эвансу с каждым днём становится хуже. Закрывать на это глаза неразумно. Надо спешить — впереди ещё долгий путь.
2 февраля 1912 года
Сегодня снова плохая видимость. Продвинулись мало, только на 11 миль, но и то слава Богу, хорошо ещё, что не пришлось останавливаться и пережидать; за это следует благодарить ветер, который большей частью дул нам в спину, если бы не он, мы бы с места не сдвинулись. Мистеру Эвансу не полегчало, он, по-видимому, терпит сильные боли, но, к его чести, держится молодцом.
3 февраля 1912 года
Сегодня пришлось нам поставить мистера Эванса на лыжи и пристегнуть крепления — сам он не мог поднять ноги. Я осмотрел их и нашёл, что состояние их быстро ухудшается — мистер Эванс серьёзно болен; но мы стараемся подбодрить его и твердим всё время, что он выдюжит, хотя сам он в это уже не очень верит; когда мы дойдём до склада Одной тонны, перемена питания может пойти ему на пользу. Он прямо кремень, мужества у него хоть отбавляй, им нельзя не восхищаться.
Освещение весь день отвратительное, и я временами впадал в отчаяние, так как не мог разглядеть вокруг ничего, что бы подтверждало, что я не сбился со взятого курса, а мистер Эванс никаких указаний не давал. Я даже один раз отклонился в сторону, желая проверить, будет ли это замечено, но, к моему удивлению, меня тут же поправили. Я хотел узнать, следит ли мистер Эванс за курсом, и понял, что да, следит. После того как мы поставили лагерь, пошёл снег, но надеюсь всё же, что завтра к вечеру мы дойдём до горы Хупер.
4 февраля 1912 года
Вышли в прекрасную погоду, но поверхность плохая, скольжения никакого. Однако в течение дня оно улучшилось, и в 7.40 вечера мы были уже около склада. До мыса Хат
180 миль, и мы надеемся, что проведём на Барьере ещё только два воскресенья кроме сегодняшнего. Мистеру Эвансу не полегчало, напротив, стало намного хуже. Мы вынули полагающийся нам провиант, но пеммикан не взяли — никто из нас его не ест, он нам не нужен, пусть остаётся другим. Им может пригодиться. Оставили записку с пожеланиями успеха, но решили не сообщать, что мистер Эванс болен, возможно даже цингой. Старый гурий выдержал бури и непогоду и до сих пор возвышается на своём месте.
5 февраля 1912 года
День был очень хороший, освещение всё время тоже, а от этого на душе веселее. Не смогли выйти раньше девяти, но сделали всё же 11,5 мили. Постепенно холодает. Мистеру Эвансу становится всё хуже, сегодня у него опять расстройство желудка; придётся снова отменить его пеммикан.
6 февраля 1912 года
Погода такая же ясная, но солнце греет слишком сильно, мы совсем запарились, но не жалуемся — привыкли к резким переменам погоды. Вскоре пора будет высматривать впереди землю — должна показаться гора Дисковери или гора Эребус; до мыса Хат 155 миль, сделали 13,5 мили, это вполне хороший результат — ведь мистер Эванс идёт после привала очень медленно — пока ноги не разойдутся; он сильно страдает, но молча, ни слова жалобы, а между тем спит мало. Мы тоже ждём не дождёмся, когда придём на склад Одной тонны — перемена питания необходима и нам. Пеммикана слишком много, особенно при тёплой погоде.
