4) Афганистан после вывода с его территории советских войск на многие годы погрузился в пучину гражданской войны и государственно-территориальной раздробленности. Разгром режима талибов осенью 2001 года силами международной коалиции во главе с США мало что изменил, если закрыть глаза на то, что производство наркотиков возросло, а война усилилась.
5) В результате агрессии США и их сателлитов против суверенного Ирака в 2003 году и Ливии в 2011 году нестабильность в регионе многократно возросла, а сами подвергшиеся агрессии страны погрузились в пучину междоусобных конфликтов.
6) США и некоторые их союзники активизировали свою поддержку территориальных претензий Японии на российские Курильские острова.
7) Территория Организации Североатлантического договора (НАТО) — охранная зона атлантической цивилизации — расширилась далеко на восток, поглощая уже и государства иной традиции и национальной культуры, чем те, что первоначально объединились для самообороны от коммунизма. База НАТО появилась даже в России (Ульяновск).
Вряд ли оправданно видеть в США или Великобритании единственного идеолога и монтажера новой расстановки мировых сил. Резонно вспомнить о германской политике, возвращающейся к своим многовековым целям. Это воплотилось, например, в расчленении Югославии, тесной увязке Хорватии и Словении с германской и австрийской экономикой, разделении Чехословакии, уничтожающем последние следы Версальского договора, в поощрении бельгийского федерализма, в общем — в оживлении геополитических принципов Mitteleuropa. Свои интересы укрепили Китай, Япония, Бразилия. Вообще, в новом мировом порядке закрепилось начавшееся после Второй мировой войны смещение политического сознания в сторону универсализма и интернационализма.
Геополитический передел мира по Мальтийско-Мадридской схеме заключается в том, что Польша, Чехия, Венгрия, Румыния, Болгария, Словакия, Литва, Латвия, Эстония, даже отчасти Украина и Молдова не просто вышли из реального военно-политического партнерства с Россией, а и в разной степени успешно интегрируются в структуры Европейского Союза и НАТО. Мы видим резкое смещение на восток Европы цивилизационной границы с радикальным расширением территории евроатлантической культуры. Одновременно идет переформатирование арабского мира, Африки, Латинской Америки.
Если первоначально НАТО стояло перед выбором: либо расширение и ответ на новые реалии, либо роспуск, то достаточно быстро оно пошло по первому пути. Расширение военно-политического блока НАТО сопровождалось выходом его военных операций за пределы территории блока, что в корне изменило его стратегическую сущность.
Этот геополитический передел происходит в форме глобализации, которую даже не политизированные, а просто вдумчивые наблюдатели воспринимают как «субъективное, управляемое явление, которое регулируется наемными политиками и юристами в интересах владельцев крупного капитала, заинтересованных в расширении рынков сбыта и получении дополнительной сверхприбыли».
Еще в 1998 году я предложил считать основными отличительными признаками Мальтийско-Мадридского мирового порядка:
во-первых, признание США единственной мировой сверхдержавой, на интересы которой ориентируются международные отношения;
во-вторых, объявление всех жизненно важных для человечества регионов мира зонами интересов или ответственности США;
в-третьих, попытки придать необратимый характер процессу разрушения СССР (исторической России) на несколько независимых государств, тяготеющих к различным цивилизационным центрам;
в-четвертых, смещение цивилизационной границы в Европе на Восток, воссоединение Германии через включение территории ГДР в состав ФРГ, переориентация Польши, Чехии, Венгрии, Болгарии, Румынии, а за ними государств Прибалтики, Словакии на Атлантическую цивилизацию;
в-пятых, расширение практики «принуждения к миру», включая использование вооруженных сил НАТО вне территории блока и против государств, в блок не входящих.
Но и порядок, сконструированный на Мальте и в Мадриде, нестабилен. Линии на тотальную американизацию мира противостоят как объективно крепнущее континентальное единство Европы, начавшийся выход из тени Китая, так и растущее стремление государств мира к равноправному партнерству.
Мировой порядок и гуманитарные интервенции
В этой связи хочу вспомнить выдающегося американского геополитика и борца за мир Роберта Макнамару. Мы познакомились с ним 15 июля 1998 года, когда я принял в Государственной Думе делегацию Пагоушского движения во главе с Дж. У. Ратженсом. В состав делегации входили Роберт Сренж Макнамара, Франческо Калоджеро, Стивен Миллер, Франк фон Хиппел, Паоло Кота-Рамусино и другие.
Р. Макнамара, министр обороны США при президенте Л. Джонсоне, став одним из лидеров международного пацифистского движения, очень четко и емко сформулировал цели желаемого мирового порядка:
1. Обеспечение всех государств гарантиями против внешней агрессии.
2. Кодификация и выработка средств защиты прав национальных меньшинств и этнических групп внутри отдельных государств.
3. Установление механизма разрешения региональных конфликтов без каких-либо односторонних действий великих держав.
4. Обязательства великих держав по отказу от военной поддержки конфликтов между другими нациями и конфликтов между оппозиционными партиями внутри тех наций.
5. Возрастание притока одновременно и технической и финансовой помощи развивающимся странам с тем, чтобы содействовать повышению социальных и экономических условий жизни населения.
6. Сохранение глобальной окружающей среды в качестве основы существующего развития всех.
В позиции Р. Макнамары отчетливо просматривается попытка строить мир через укрепление принципов международно-правовых отношений, через развитие институтов международного сотрудничества, но история последнего десятилетия XX века показала стремление сегодняшних лидеров США опираться на совершенно иные подходы, складывающиеся в линию крайне жесткой мировой гегемонии, в игнорирование даже элементарных стандартов международных отношений.
Гуманитарное вмешательство, по мнению В. Гусейнова, может стать «философией интернационализма» XXI века, элементом миропорядка, в котором право силы будет превалировать над силой права.
Но тогда давайте использовать критерии гуманитарной интервенции как универсальные.
Ничем иным, как особой формой гуманитарной оккупации, основанной на примате социалистической идеологии, было введение советских войск в Венгрию в 1956 г. или введение войск стран Варшавского договора на территорию Чехословакии в 1968 г. Эти акции были осуществлены не на основе Устава ООН или какого-либо иного универсального межгосударственного правового акта, а на основе мировоззренческой общности политической элиты (или ее значительной части) во всех государствах, задействованных в этих двух ситуациях, а также в соответствии с официально провозглашенным принципом социалистического интернационализма. Крайне примитивными и неточными будут попытки свести такие проблемы к подавлению Советским Союзом силой оружия попыток обрести свободу.
Почему и вызвали в 90-е годы возражения у меня и многих других российских политиков попытки включить в договоры с Венгрией или Чехией (а до того — с ЧСФР) положений об извинениях со стороны России за эти действия СССР. Чешская сторона на высшем уровне заявляла, что без такого рода преамбульной части, «подводящей черту под этими событиями», договор не будет ратифицирован чешским парламентом. Но именно ввиду присутствия такой оговорки далеко не с первой попытки был ратифицирован российским парламентом Договор между Россией и Венгрией.
Отдавая дань признанию незыблемости принципов территориальной целостности, государственной независимости и суверенитета, невмешательства во внутренние дела, руководители социалистических государств подчеркивали в то время, что эти принципы не исчерпывают всей сущности отношений между социалистическими странами, ибо неотъемлемой частью таких взаимоотношений является братская взаимопомощь, в которой находит свое действенное проявление принцип социалистического интернационализма.
Современная Россия в Концепции внешней политики Российской Федерации 2000 г. признала применение в международных отношениях концепций гуманитарной интервенции и ограниченного суверенитета неприемлемыми.
Международному диктату противостоять в одиночку нельзя. К февралю 1994 г. все иракские граждане были перемещены с территории Кувейта в Ирак. В ноябре 1994 г. Ирак вынужден был признать суверенитет, территориальную целостность и международные границы Кувейта, о чем и проинформировал Генерального секретаря ООН.
