– Молчи. Ты уже взрослая и умная девочка, ты полетишь, устроишься на месте и найдешь для нас самый лучший пляж. А я очень-очень скоро к вам приеду.
На душе у Григория стало гораздо легче, когда он увидел, что Светлана вновь взялась собирать вещи.
В четыре часа он подъехал к означенному дому на санитарной «Газели». Двое охранников поднялись вслед за ним со складными носилками.
Они вошли в обшарпанную, явно нежилую квартиру, где было полно людей и табачный дым стоял столбом. Гриша осмотрелся – ни одного знакомого лица. Из комнаты в комнату ходили молодые угрюмые парни, обмениваясь фразами со специфическим бандитским выговором.
– Где? – спросил Григорий.
Из общей массы людей выделился один – худой, костистый, с плохо выбритым подбородком и прозрачными глазами. Он провел визитеров в дальнюю комнату, где на диване под грязным покрывалом их дожидалось тело клиента.
– Вот он, бля... Забирайте, н-на х...
Со смешанными чувствами Гриша откинул покрывало. И тут же с облегчением перевел дыхание – клиент был незнакомый, чужой. Видимо, из тех, что за большие деньги заранее выкупали у Шамановского страховки.
Это был мордатый черноволосый человек, похожий на цыгана. Из полуоткрытого рта поблескивал неровный ряд золотых зубов и загустевшая слюна.
– Пуля? – спросил Григорий, откинув покрывало дальше и увидев характерное пятно на куртке.
– Две, – лениво ответил парень.
– Давно?
– Утром, бля. В машине подстерегли...
Он поглядывал на Григория с любопытством. Наконец не выдержал и насмешливо спросил:
– И че, бля, лечить его будете?
– Будем, – спокойно ответил Григорий.
– Хе... – Парень покачал головой и отошел.
Раздался звонок в дверь, после чего в комнату буквально ворвался маленький бойкий человек в щегольском двубортном пиджаке и белой рубашке с красным галстуком. По виду – типичный проныра-адвокат.
– Прошу извинить, немного запоздал, – выпалил он, бросая на стол кожаную папку и мобильный телефон. – Вот его документы. Тут паспорт, полис, свидетельство о смерти – липовое, для ментов. Вот еще... – Гриша получил стопку бумажек и «корочек».
– И медальон, – потребовал он, протянув руку.
– Ах да... – Адвокат выудил из кармана бляху на цепочке. – Что-то еще от нас надо? Может, охрану, деньги на дорогу?..
– У нас все свое, – ответил Гриша и, сделав знак охранникам, поспешно вышел из этой затхлой, словно зачумленной квартиры.
На глазах дворовых старушек носилки с телом клиента погрузили в машину. Братва наблюдала за отъездом через грязные окна.
– До завтра обернемся? – спросил Григорий.
– На месте будем часов в двенадцать ночи, – ответил водитель. – Ночь, думаю, там придется провести. Завтра только к вечеру, может, домой допилим.
* * *
В темноте они подкатили к воротам резервной базы. Это был большой участок в сосновом бору, отгороженный высоким глухим забором. Среди деревьев белели одинаковые щитовые домики, горела пара фонарей на пустых дорожках.
Измученный долгим путешествием, Григорий поскорее сдал клиента вместе с его бумагами и уснул в отведенной ему комнате, даже не заинтересовавшись ужином.
В лесу спалось хорошо, и ночь пролетела как один миг. Просыпаясь, Гриша почувствовал необычную свежесть и легкость в голове. Тем более что выдалось отличное утро – ясное и в меру прохладное.
Он открыл глаза и вдруг увидел, что в дверях стоит Шамановский. Сразу бросилось в глаза, как покорежило его время. Прошел всего год, а у главного появилась уже и седина, и сутулость, и какой-то надлом в чертах лица...
Так бывает с людьми, которые всю жизнь спешат, рвутся вперед, работают на пределе сил, а потом вдруг все резко бросают. И тогда уже время спокойно за какие-то несколько месяцев разделывается с ними.
Впрочем, в чем-то облик Шамановского изменился в лучшую сторону. Он стал более спокойным, ухоженным, немного раздобревшим. Вечно всклокоченные волосы теперь были тщательно зачесаны, грязный рабочий фартук сменился на мягкий спортивный костюм. Но все равно из самой глубины его глаз пробивались через крошечную трещинку усталость и разочарованность.
Григорий поспешно поднялся.
– Здравствуй, здравствуй. – Главный протянул руку и рассеянно улыбнулся. – Работенку нам привез, да?
– Привез.
– А я вот зашел на тебя посмотреть, поинтересоваться, как у вас там дела. Да ты, я гляжу, никак не проснешься?
– Нет, почему?..
– Ладно, ладно. Иди завтракай, а потом уж... Ты не торопишься?
– Ну, как сказать... – Впрочем, Гриша понял, что сегодня торопиться уже нет смысла.
– Наши с тобой повидаться хотели. И Соломонов, и Павлов, и другие. Как позавтракаешь, поговорим. – И он ушел, похожий на усталого, добродушного отставного генерала-помещика.
Под утренним солнцем, пробившимся сквозь высокие кроны, место имело совсем другой, нежели вчера, вид. Здесь стало светло, довольно многолюдно, где-то тарахтел насос, из кухни шел насыщенный аромат, по которому легко было найти дорогу к столовой.
После завтрака Гриша побродил по дорожкам, встретил нескольких знакомых из прежнего состава «Золотого родника», с некоторыми остановился поболтать.
Он хотел поскорее выехать домой, ему не нравилось здесь. Резервная база была похожа на символический, не очень точный памятник прошлому. Но просто так уехать было нельзя: главный хотел выяснить, как идут дела в филиале, не нужно ли помочь деньгами, кадрами...
Присев на скамейку, стоящую в отдалении от корпусов и оживленных дорожек, Григорий начал наблюдать за повседневной жизнью базы и высматривать других знакомых. Не прошло и трех минут, как его окликнул давно знакомый голос:
– Что, Гриша, впитываешь силы природы?
Гриша обернулся и сначала даже не понял, что за человек находится перед его глазами – худой, остриженный наголо, одетый в голубой махровый халат. Он сидел в электроколяске, положив руку на джойстик, и с печальной усмешкой следил, как у Григория вытягивается от удивления лицо.
– Андрей?!
– Что ты, что ты... – с досадой пробормотал Донской. – Сядь, не пугайся. Неужели я такой страшный?
– Ты уже... Я не ожидал, что ты...
– Что я уже вылупился? – помог Донской.
– Я не думал, что увижу тебя здесь.
– Я и сам не думал, что себя увижу. А ты как будто и не рад...
– Андрей... – Григорий все смотрел и смотрел на него, он и в самом деле не знал, радоваться ему или ужасаться.
– Ну, что завис? Скажи, что страшно рад. Спроси, как я себя чувствую...
– Считай, что спросил.
– Чувствую я себя гораздо лучше, чем выгляжу. Лечат, вытягивают. Ну, рассказывать-то, в общем, и нечего. Я после воскрешения ничего и не видел, кроме этого забора. Лучше ты расскажи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
