Читаем без скачивания Куда уходит вчера - Константин Бояндин

Предложение было принято с воодушевлением и единогласно. Десять минут спустя три фигурки, взобравшиеся на вершину ближайшего холма, взялись за руки и исчезли.

Ещё минут через двадцать четверо магистров очнулись и, стараясь не смотреть друг другу в глаза, принялись придумывать оправдание. Достаточно убедительное, чтобы гнев Ордена обратился не на них, а на дерзких похитителей.

— Бред какой — то, — фыркнула девушка, лёжа на траве у ручья. — Гробницы… сокровища… могущественные артефакты. Откуда они это взяли? Ну, предположим, кое — кто из богов мог бы быть мною недоволен.

— Мной тоже, — высказался ольт, прикоснувшись к рукояти невидимого молота.

— Не знаю, кто может быть мной недоволен, — пожал плечами Ривллим.

— Вот именно, — отозвалась Фиар. — И тем не менее, они совершенно уверены в своей правоте.

— Не боишься, что они посыплются нам на голову?

— Вряд ли, — Фиар прикрыла глаза. — Маги они посредственные. Иллюзии у них — и те примитивные. Куда им до телепортации!

— Как ты догадалась, что это иллюзии?

— Сразу поняла. Слишком уж они были… внушительные. Тот, кто владеет силой, никогда не показывает её без необходимости. Эти же хотели произвести впечатление.

— Кроме того, они были уверены, что говорят правду, — вступил в разговор Вемкамтамаи. — Вот это действительно странно. Не берусь утверждать, но вряд ли у нашего оружия есть двойники.

— У Солнечного Листа — нет, — подтвердил Ривллим. — Так мне говорили.

— У Хрустального Света тоже, — продолжал ольт. — Дождь, я полагаю, один такой.

— Один, конечно, — девушка повернулась, чтобы видеть собеседников. — Иначе бы я за ним не пошла.

— Постой, — до Ривллима, наконец, дошло. — Ты отправлялась в такое путешествие, чтобы раздобыть себе нечто особенное? И всё?

— Конечно.

— Для себя самой?!

— Естественно, — ответила Фиар раздражённо. — Было бы странно, если бы мне захотелось с кем — то делиться. Но ведь я никогда этого и не скрывала.

Воин глубоко вдохнул и выдохнул.

— Понятно, — произнёс он обречённым голосом. — Далеко до озера? — спросил он у Вемкамтамаи. Ольт сидел, загадочно улыбаясь.

— Километров триста, — последовал ответ.

— Два — три прыжка, — оценила Фиар. — Надо подняться повыше. Ну и отдохнуть, конечно.

— Ладно, — Ривллим встал. — Здесь неподалёку небольшая деревня. Схожу погляжу, что там и как.

— Не безопаснее ли отправиться вдвоём? — Фиар уселась и сладко потянулась.

— Фиар, — ответил воин, глядя прямо ей в глаза. — Если откровенно, я хочу немного побыть один. Могу я себе это позволить?

— Можешь, — девушка улеглась, не моргнув и глазом.

— Превосходно. Я не задержусь. — И, пригладив волосы, воин скрылся за холмом.

— Похоже, он обиделся, — задумчиво произнёс ольт, вслушиваясь в мирную полуденную тишину леса.

Фиар промолчала.

— Скажи, у тебя были ведь и другие способы вернуть себе силу? Там, на плите?

Фиар долгое время смотрела в лицо ольту.

— Как ты догадался? — спросила она, наконец.

Ольт рассмеялся.

— В течение нескольких недель, после каждого разговора с тобой он выглядит так, словно у него не переставая болят все зубы. Теперь вы подходите к воротам, и я вижу его, помолодевшего и готового свернуть горы голыми руками. Нужно быть действительно слепым, — ольт выделил предпоследнее слово, — чтобы не понять, что случилось. К тому же, вулкан…

Фиар долго молчала.

— Думаешь, он догадался? — спросила она тоном ниже, и на лице её появилось почти виноватое выражение. Ольт усмехнулся про себя. Ривллим дорого бы дал, чтобы это увидеть…

— Вряд ли, — ольт повернул голову туда, где за холмами расположилась деревушка. — Он слишком хорошего мнения о тебе. Захочешь рассказать ему правду?

Фиар закрыла лицо ладонями и довольно долго сидела так.

— Мне не по себе, — призналась она. — Зачем только ты начал этот разговор?

— Открою тебе большую тайну, эллено, — ольт вновь повернул к ней лицо. — Люди — в большинстве случаев — чувствуют себя счастливыми, когда отдают, а не забирают. Это звучит странно, но это так.

Фиар сидела, глядя в сторону, после чего поднялась, сердито тряхнула головой и ушла, не сказав ни слова.

Вемкамтамаи сидел и думал: что, если Ривллим догадался? Осмотрев окрестности, уселся у дерева и принялся ждать. Отдохнуть, пока отдыхается. Постороннему наблюдателю показалось бы, что ольт задремал.

Деревня была небольшой, вокруг располагалось несколько обширных полей — как заметил Ривллим, засеянных ячменём и пшеницей. Поля выглядели необычно. То ли год неудачный, то ли ещё что…

Почти все жители работали на дальнем от Ривллима поле. Рядом с деревней, он заметил, находилось озеро. И стена леса, скрывающая поселение. Мы почти у цели, подумал воин с облегчением. Голова идёт кругом. Быстрее бы всё это кончилось — домой охота, спасу нет.

Его заметили.

Сразу же в его сторону направилось двое. Трудно определить, что это за люди. Один, судя по всему, представлял местную власть — староста, скажем, — а насчёт другого воин терялся в догадках. Ладно. Он не стал входить за добротный невысокий забор, обозначавший территорию деревни, и встал, сложив руки на груди.

Они смотрели так, словно Ривллим был генералом огромного войска, собравшегося у ограды и размышляющим — только разграбить деревушку или стереть при этом с лица земли? Староста, седовласый и седобородый, пал на колени, а второй (жрец, что ли?) лишь низко поклонился.

К величайшему изумлению, язык их оказался понятным Ривллиму. Людей, в свою очередь, поразило то, что они понимают речь незнакомца. Что за чудеса? Однако, после магистров Ордена Трёх Лучей пора перестать удивляться мелочам.

— Господин, — заговорил староста, не поднимая глаз. — Страшное несчастье поразило нашу долину. Долго мы умоляли духов поведать, как избавиться от него. Предсказания сбываются, господин — вы пришли один, и вы вооружены тем самым мечом!

Так — так, подумал Ривллим. Теперь он понял, отчего Фиар так хотелось рассмеяться. Вот только этим двум явно не до смеха. Куда нас занесло?

— Позвольте мне войти, — произнёс воин, проводя ладонью по мгновенно вспотевшему лбу.

Староста торопливо поднялся с колен и распахнул покосившиеся ворота. Ривллим вошёл внутрь и обратился к жрецу (шаману?), что смотрел с уважением и лёгкой примесью неодобрения.

— Что за несчастье?