раз на свежую голову начинали все заново. Еще и Аурино, который мог внезапно появиться, послушать, посмотреть, сказать, что он не согласен и что их представление о том, как должен проходить праздник в корне расходятся, что он не доволен и что не будет представать перед своими подданными в броне охраны, из-за которой он не сможет открыто общаться. Потом разворачивался и уходил, не слушая никаких аргументов. Это раздражало и даже бесило всех участников процесса, которые за эти дни сблизились и даже делали попытки понимать и мириться друг с другом.
— Сэй, — Клит поймал главу службы уже перед самым выходом из штаба, когда тот прокручивая в голове очередные идеи, собрался во дворец, — нам наконец удалось накрыть ту банду, которая убивала шактов, вырезая им хьярт.
— Хорошая новость, — похвалил помощника Димостэнис, — что удалось узнать?
— Опять все нити тянуться к этому приюту. Надо все же хорошенько тряхнуть тамошнего смотрителя.
— Сделаем, — кивнул головой Дим, — но после праздника. Сейчас есть более важные дела. Что-нибудь еще?
— При них нашли очень странный яд. Они смазывали им оружие.
— Что за яд? — заинтересовался глава службы.
— Попадая в кровь шакта, он приводит почти к мгновенной смерти.
Димостэнис напрягся.
— Откуда это известно? — резко спросил он.
Помощник слегка замялся. Пожал плечами.
— Опробовали на одном из них.
Иланди поморщился и тяжело вздохнул.
— Клит, сколько можно повторять: мы не императорские дознаватели. Мы не пытаем задержанных. Люди в трансе не контролируют себя и от них можно узнать гораздо больше, чем растягивая их на дыбе.
— Надо было проверить, что они наговорили, — насупился тот, — не верю я в этих мозгокопателей. Все эти целительские примочки: гипнозы, ковыряние в голове — чушь. Лучше каленого железа ничего не развязывает язык.
— Ты уверен, что все одинаково боятся боли? Есть такие, кто при одном лишь виде щипцов расскажут все, что знают и не знают и таких сказок напоют, что в пору менестрелей звать, чтобы баллады слагали, а есть такие, хоть на куски их режь, все равно ничего не скажут.
— Боль — надежный источник информации.
— Ты никогда не будешь уверен, все они тайны раскрыли или нет. И сколько в этом истины.
Клит потоптался на месте.
— Вот мы и проверили, — буркнул он, — правду ли нам сказали о том, что в пузырьке или нет.
Несколько аров назад Димостэнис предложил императору совершенно иной способ ведения допросов. Использовать дар целителей, которые могут вводить людей в транс и в таком состоянии задавать нужные вопросы. Он считал это более эффективным способом. К тому же более гуманным. Однако Аурино оказался против этой затеи.
— Целитель, который может таким образом работать, должен обладать сильным даром. Таких не так много, и я считаю, что их дар должен растрачиваться по назначению, а не на преступников, которые нарушили закон. Дыба у дознавателей — расплата за преступления. За свои деяния все должны получать по заслугам, — очень резко высказался он. И больше никогда не возвращался к этой теме.
Однако в своем ведомстве Иланди был волен поступать так как он хотел. В подвалах тайной службы тоже были дознавательные комнаты. Без дыб и других приспособлений для истязаний. Стул для того, кто ведет допрос и охапка соломы для того, кто отвечает. Страх, психологическое давление, парочка не самых сильных, но опытных целителей, умеющих вводить в гипноз и правильно задавать вопросы, очень редко физическое воздействие, но все это действовало и приносило свои плоды.
— Вы просили список жертв из знати, — Клит протянул главе службы несколько листов бумаги.
Дим быстро пробегал глазами исписанные строчки. Взгляд остановился на одном имени.
— Здесь вся информация верна? — резко спросил он.
— Да, сэй, — уверенно кивнул головой помощник. — После вашего приказа я отдал распоряжение, и наши люди на местах тщательно проверяли каждый отдельный случай.
— Кто погиб в этой семье? — Димостэнис ткнул пальцем в насторожившее его имя.
— Старший сын, наследник.
— Он был убит?
Клит кивнул головой, не сводя глаз с начальства.
— Глава Дома не очень любит распространяться на эту тему. Уже более пяти аров назад в одной из юго-восточных квот произошли громкие убийства. Тогда такое было в новинку, и никто из родных погибших не хотел громкой огласки. Свалили все на каких-то крестьян, мол, те вилами задрали хозяев и преступников казнили. Тот сэй о котором вы говорите, не пожелал участвовать в картельных акциях. Он закрыл свое имение от всех любопытных глаз и стал вести замкнутый образ жизни. Ходило море пересудов, но никто толком ничего не знает.
— Возьми парочку проверенных людей, которым ты доверяешь и езжай в это поместье. Я дам тебе разрешение на допрос, обыск и любые действия, которые ты сочтешь необходимым. Мне нужна точная информация, что случилось с его наследником. Чем занимается сэй, на что живет, какие у него доходы. Кроме тех, кого ты возьмешь с собой, о твоем задании никто больше не должен знать.
— Когда нам ехать? — уточнил помощник.
— Сейчас же.
Димостэнис устало потер лицо. За окном стояла глубокая ночь. Уже больше минора шла подготовка к празднованию становления правящей династии, а самое главное к шествию императора по городу. Каждая новая встреча начиналась с понимания того, что макет всего лишь макет и многие, как казалось, гениальные планы разбиваются о жестокую стену реальности. К тому же Аурино уже не один день активно участвовал в подготовке и проведенные сэты стали и вовсе тягостными.
— Мне кажется, что в последнее время вы старательно избегаете нашего общения, сэй Иланди.
Дим оторвал глаза от бумажных улиц и повернулся к обладателю голоса.
— Мы видимся с вами каждый день, ниспосланный нам Богами, ваше величество.
— И каждую нашу встречу вы так демонстративно подчеркнуто молчите, что я только убеждаюсь в своей правоте.
— Я слушаю волю вашего величества.
— Советник, который не дает советы. По-моему, это — нонсенс.
— Советник, которому запретили давать советы, — уточнил Дим.
Император тяжело вздохнул.
— Когда ты ведешь себя таким образом, ты становишься просто невыносим.
Можно было подумать, что Аурино сам образец добродетели. Правда, вслух Димостэнис этого произносить не стал.
— И все же я помню, что за мной долг, — оповестил его правитель Астрэйелля.
— О чем вы, ваше величество?
— Я обещал, что выполню твое заветное желание, если ты выполнишь мое. Ты свое дело сделал.
— Не стоит, ваше величество, — естественно Димостэнис думал об этом, но сам напоминать не спешил. — Это моя прямая обязанность — служить вам.
— Я помню, что ты хочешь узнать правду о своем даре, — проигнорировал его замечание Аурино, — и что считаешь, что можешь это
