— И что же?
— Да-да, сэр Энтони. Я ждал этого «и что же?». Ничего особенного, как и в прошлый раз. Сущая безделица. Всего лишь время, когда роман увидел свет.
— Господи, неужели — до…
— Да, Алекс. До. Причем задолго. А именно в 1896 году. Тогда бедняге Робертсону снова не повезло — роман не заметили. Слава пришла через шестнадцать лет, когда затонул настоящий «Титаник», как две капли похожий на книжный «Титан». Робертсон предугадал все, вплоть до технических деталей — количество палуб, длина, ширина, скорость и так далее. Представляете? В общем, наконец прославился. Но я бы не хотел такой славы. Его проклинали. Говорят, такова участь всех предсказателей. Но это уже по вашей части, Алекс.
— Что ж, теперь вам точно есть что обсудить. Не смею мешать.
Лорд Джулиан решительно сдернул с коленей белоснежную салфетку.
Встал из-за стола.
Оба собеседника неохотно последовали его примеру.
Для них беседа только начиналась.
2 мая 2001 годаВеликобритания, Лондон
— Цель вашего прибытия в Соединенное Королевство? Офицер эмиграционной службы смотрел строго и, пожалуй, подозрительно.
— Встреча с другом.
— Он — подданный ее величества?
— Насколько мне известно — нет.
— Почему же в Лондоне? Полина наконец разозлилась.
— Так захотела моя левая пятка.
— Что, простите?!
— Я говорю, что этого захотела моя левая пятка.
— …Добро пожаловать!
Энергичный шлепок. В паспорте появилась отметка о том, что гражданка России Полина Юрьевна Вронская пересекла границу Соединенного Королевства.
Странная все же получилась поездка!
Дожидаясь, пока на ленту транспортера лондонского аэропорта «Heathrow» будет подан багаж московского рейса, Полина прогуливалась по залу.
Багаж задерживался.
Можно было спокойно подумать.
Поездка действительно складывалась необычно. Причем с самого начала.
— Товарищ полковник, госпожу Вронскую — к телефону, из Москвы. Генштаб — на линии!
Железная рука, стремительно опустившаяся на ее затылок, ослабила хватку.
— Вот так, значит, — «товарищ полковник», но — «госпожа Вронская» — улавливаете разницу?
— Извините, товарищ полковник, Генштаб на проводе…
— Так скажи ему, чтоб слез с провода! И какого… лешего врываешься таким макаром? Я ж тебя чуть не пристрелил, чмо болотное!
— Виноват, товарищ полковник, Генштаб… Полина наконец подняла голову.
Молоденький солдатик в дверном проеме застыл навытяжку.
Он не понимал, чем, собственно, недоволен полковник армейского спецназа.
— Нетерпеливые у вас друзья в Генштабе, Лина.
— Нет у меня никаких друзей в вашем Генштабе. Друзей в Генштабе у нее действительно не было. И голос в трубке был чужим, незнакомым.
— Простите, что оторвал от работы, Полина Юрьевна Беспокою по просьбе Сергея Потапова. Помните такого?
— Потапова? Господи, конечно, помню. Что с ним случилось?
— С ним — ничего. Все в порядке. Думаю, получше, чем у нас с вами.
— Но почему он в Генштабе?
— Он не в Генштабе. В Генштабе — я. Помогаю ему связаться с вами. Оставайтесь на линии, попробую соединить…
Треск в трубке.
Неразборчивая полифония эфирного пространства. Осколки чьих-то разговоров, отзвуки чужого дыхания, отголоски незнакомой музыки. Потом — словно невидимый друг в Генштабе повернул колесико настройки — тишина, негромкий щелчок, и отчетливый, близкий, будто из другой комнаты, голос.
— Скажи на милость, что ты делаешь в Чечне?
— Работаю.
— Понятно. Ближе ничего не нашлось?
— А ты где?
— Не поверишь в Лондоне.
— Действительно не верю. Есть такой город?
— Говорят, что есть. Ну ладно, подробности, как говорится, письмом. Думаю, ты уже насытилась военной романтикой. К тому же есть интересная работа.
— Но я не могу так…
— Глупости. Я навел справки. Твой контракт заканчивается через две недели. Так что — можешь. Будут проблемы — мои люди подстрахуют.
— Это которые в Генштабе?
— Это которые везде.
— Ты не изменился.
— А почему, собственно говоря, я должен меняться? Жизнь продолжается.
Жизнь действительно продолжалась. Но какие замысловатые коленца она выбрасывала порой! Как стремительно менялась, превращаясь в полную противоположность тому, что представляла собой еще недавно.
Вчера — разбитые дороги, грязь, камуфляжная сетка, кровавые бинты: одним бортом с Полиной в Москву летели два раненых десантника — с трапа, на подмосковном аэродроме Чкаловский, их снесли на носилках.
Сегодня — стекло и хром «Heathrow», мелодичный перезвон в динамиках, приветливые лица, ни к чему не обязывающие улыбки, легкая багажная тележка с эмблемой «British Airways».
Багажа, однако, все еще не было.
Полина покатила пустую тележку дальше.
Впервые Сергей Потапов появился в ее жизни без малого десять лет назад.
Таким же стремительным, кавалерийским наскоком.
Впрочем, тогда все вокруг происходило похоже — быстро, неожиданно, сметая каноны, опровергая прописные истины.
На дворе стоял год 1991-й.
Рушились устои, и немедленно, тут же, на их обломках возникали новые. Было весело и совсем не страшно.
Год назад Полина закончила факультет психологии Московского университета и теперь подвизалась в маленькой частной фирме с невразумительным названием «Лаборатория психологической коррекции».
Народ в лаборатории был как на подбор молодой, самоуверенный, дерзкий.
Фирма бралась за любую работу — от проведения социологических опросов до организации выборов.
Кого выбирать, где и, собственно, зачем, было совершенно безразлично.
Была бы работа!
И работа была.
Очередной клиент сидел в крохотном кабинете руководителя лаборатории, небрежно покачиваясь в кресле.
Подле него на столе лежала маленькая пластмассовая коробочка.
Полина уже знала, что эта диковинка называется «мультитон».
Время от времени мультитон издавал противный комариный писк, на табло высвечивались алые цифры.
Клиент, бегло взглянув на них, тянулся к телефону.
— Ну что там у вас? Сборка желтая? Не пойдет. А я говорю — не пойдет. Прошли те времена.
Мультитон — предтеча будущего пейджера — был уже обязательным аксессуаром молодых российских предпринимателей. Таковых в числе клиентов лаборатории становилось все больше. И потому странные слова гостя были понятны без перевода.
Речь шла о компьютерах, собранных на юго-востоке на Тайване, в Малайзии, Сингапуре.
Клиент, судя по всему, был серьезным — второсортным, как тогда полагали, товаром торговать не хотел.
Дав пару руководящих указаний, он наконец положил трубку.
— Значит, так, ребята, я начинаю большое дело. Чужим «железом» торговать надоело, — хочу замутить свое производство. Арендую пару заводов у «оборонки», потом, если дело пойдет, само собой — выкуплю.
— То есть вы хотите производить компьютеры в России?
— Именно так, компьютеры — в России.
— Но это же высокие технологии.
— Правильно. И я хочу с самого начала этим самым высоким технологиям соответствовать. То есть все — по науке. В том числе — психологическая составляющая. Что можете предложить?
Предложений у них всегда было предостаточно. Был бы спрос!
Потому говорили наперебой.
Он внимательно выслушал всех. Кивнул головой. Секунду подумал.
— Значит, так. Я беру — вас и вас. Заводы — в провинции. Работать, само собой, придется там же. Зарплата — для начала…
Он назвал сумму, равную той, которая едва-едва набегала у каждого из них за год бесперебойной работы.
Полина колебалась недолго.
Выпуск российских компьютеров был налажен за десять месяцев, но позже, спустя пару лет, столь же стремительно свернут.
Это, впрочем, никак не отразилось на процветании мощной финансовой империи, во главе которой стоял тридцатипятилетний российский магнат Сергей Александрович Потапов.
