пулеметные ленты. Подхватив пленников на руки, не меньше десятка дикарей с воплями «На кичу! На кичу!» потащили их по заросшей травой улице поселка.
Маруся успела заметить двухэтажное строение с рухнувшим балконом и красными буквами на фронтоне: «Д м кул тур». Поодаль находилась странная постройка цилиндрической формы, небольшая, с выпуклой, сферической крышей. Круглые окна были завалены камнями, а над дверью весело улыбалась серебряная, чеканная Луна. Ниже шла надпись: «Кафе Луна». Видимо, и чеканку, и буквы изготовили из какого-то нержавеющего металла, и поэтому они прекрасно сохранились.
Возле кафе морлоки упали на колени:
— Матуха-Луна! Жертва!!
Затем Марусю и бесчувственного Уфа затащили внутрь здания, дверь захлопнулась, и они остались одни…
2
Первым делом Маруся бросилась к ехху, приложила ухо к мохнатой груди, затаила дыхание…
Бьется!
Стучит!
Уф жив! Девочка сунула руку в вырез тельняшки, схватила ящерку. Морлоки почему-то не тронули фигурку, хотя несколько раз натыкались на нее во время обыска.
Сняв предмет с шеи, Маруся вложила его в бессильные пальцы ехху, прижала своими и сразу же почувствовала, как целительный холод обжигающей волной потек по руке.
Гигант шевельнулся, глухо застонал, скребя черными ногтями бетонный пол.
— Потерпи, Уфочка, потерпи. Сейчас станет легче, — прошептала Маруся. Ее ящерка, похоже, уже вылечила: боль отступила, исчез противный звон в ушах, прошла тошнота, правда, захотелось есть.
Неожиданно фигурка потеплела. Маруся вытащила ящерку из руки ехху, потрогала лоб гиганта, прислушалась к дыханию — похоже, Уф крепко спал. Спал спокойным, здоровым сном.
Пришло время заняться собой. Кое-как приведя в порядок раздерганную, рваную одежду, Маруся взялась за волосы и с удивлением обнаружила на голове гарнитуру связи. В суматохе она совершенно забыла про нее, а морлоки, похоже, вообще не обратили внимание.
— Исинка! Это Маруся! Ответь мне! Исинка…
— Слышу тебя, — прорвался сквозь треск помех голос искусственного интеллекта. — Все видела. Разработала три варианта плана спасения. Но хочу предупредить сразу: ни один из них не могу считать успешным хотя бы на пятьдесят процентов. Максимум — тридцать семь.
— Давай максимум, — выдохнула в усик микрофона Маруся. — Только скажи сначала: как думаешь, что с нами будет?
— Проанализировав хранящиеся в моей памяти записи, сделанные с камер наблюдения, могу с большой долей вероятности утверждать, что сегодня, в ночь новолуния, вас должны принести в жертву, дабы Луна не отвратила свой светлый лик от племени морлоков и народилась вновь.
— Про жертву я и так поняла, — прошептала Маруся и удивилась тому, как спокойно она произнесла это страшное слово — «жертва».
— Я не хочу тебя пугать, — продолжила Исинка, — но считаю, что ты обязана знать, как это будет: в полночь во всем поселке погасят огни, на площади перед жилищем вождя разожгут один большой костер, и вас подвесят над ним, растянув на веревках. Снимут только на рассвете. Вождь лично разделит тела на порции и одарит каждого мужчину… Ма-руся! Маруся! Ты слышишь меня?
— С-слышу… Прости, что-то мне опять поплохело…
— Ты ранена?
— Нет, ничего… Говори дальше — что там у тебя за план?
— Суд я по всем у, вы заперты в здании бывшего кафе «Лу на», так?
— Ага. Всю жизнь мечтала побывать на Луне — и вот оказалась внутри нее, — мрачно пошутила Маруся.
— Побываешь еще. Но вернемся к плану: ты с помощью зажигалки…
— Отпадает, — перебила Маруся. — У меня все забрали.
— Вообще все?
«Только ящерка осталась», — едва не брякнула Маруся, но вовремя спохватилась. После предательства Бунина она решила больше никому не доверять.
Вообще никому.
Даже искусственному интеллекту.
— Тогда ваши дела плохи… — медленно произнесла Исин-ка. — Я сейчас пытаюсь провести моделирование возможных ситуаций с учетом всех имеющихся факторов. Ты пока отдыхай. До полуночи еще есть время.
— Сколько?
— Четыре с половиной часа. Может, тебе музыку какую-нибудь поставить?
— Давай. У тебя есть «ПГГ»?
— Какие-то разрозненные записи.
— Ставь подряд.
— Принято.
В наушнике зажурчало, послышался птичий пересвист, затем к звукам природы добавилась мелодия.
Маруся легла животом на холодный пол, вытянула ноги. «Жалко, что наушник один и в левое ухо храпит Уф. Сейчас бы полностью отключиться от всего, нырнуть в музыку, как в бассейн. Забыть и про морлоков, и про маму, и про отца. Про тайгу эту кошмарную забыть, про Бунина, Нестора, Чена, прозрачного человека в аэропорту. И про ящерку тоже…»
— Ящерка… — прошептала Маруся. Через несколько часов она узнает, как фигурка будет бороться с желанием орды дикарей заживо поджарить ее хозяйку на костре.
«Поджарить — как курицу. Черт! Меня-то ящерка, может быть, и защитит. А Уфа? — Маруся перевернулась на спину. — Что же делать? Что?»
Лежать было неудобно, мешал какой-то мусор на полу. Девочка приподнялась на локте, провела рукой — ничего нет. Легла снова и ощутила спиной не то палки, не то камни. Опять пощупала пол — бетон, пыльный, холодный искусственный камень.
«А ведь это в «разгрузке», — дошло наконец до Маруси. — В большом наспинном кармане! И лежит там…»
Она вскочила, скинула жилет, рванула молнию…
Есть!
Две тонкие трубочки с колпачками.
Сигнальные факелы типа «Зеленое пламя», используемые альпинистами и экстремалами для подачи сигналов спасателям. Морлоки просто не сумели открыть застежку кармана. Вот так удача!
— Алло, Исинка! — забывшись, едва не крикнула Маруся. — У меня тут приятная неожиданность…
3
— До полуночи осталась минута, — сообщила Исинка. — Вы готовы?
— Угу, — промычала Маруся, зажав в зубах факел с открученным колпачком. Второй она держала в руках. Рядом, посверкивая в темноте желтыми глазами, застыл Уф. Ехху полностью оправился от ран. Ему не терпелось поквитаться с морлоками.
Они стояли у выхода из кафе, прислушиваясь к шуму за дверью. Морлоки били в бубны и завывали, готовясь тащить обреченных пленников на костер.
— Сорок секунд.
«Ну, Маруся, не подкачай!»
— Тридцать секунд. Теренций Публий, древнеримский драматург, как-то сказал: «Судьба улыбается смелым».
«Надеюсь, нам она улыбнется очень широко», — Маруся представила реакцию морлоков на то, что сейчас произойдет, и ей самой захотелось улыбнуться или даже рассмеяться.
Расхохотаться во все горло!
— Пятнадцать…
За дверью послышались шаги множества ног.
— Пять…
«Надо же, какая точность! Ровно в полночь. Интересно, как морлоки определяют время? Какая же ерунда лезет в голову…»
— Три! Зажигай.
«Рано!»
— Два!
Дверь заскрипела, на лицо Маруси упали мятущиеся отблески огней.
— Один!
Она ударила головкой факела о стену, услышала характерное «Ш-ш-ш-ш!», перехватила его левой рукой и тут же зажгла второй.
— Жертва!!! — заорали морлоки, вваливаясь в кафе.
— Э-э-э-э-э-а-а-а-а-у-у-у-у! — заревел Уф из темноты. Гигант сказа л, что умеет кричать «громко-громко», но девочка даже не предполагала, насколько это самое «громко-громко» будет оглушающим!
«Словно двигатели стратосферного лайнера».
Факелы вспыхнули ярчайшим зеленым
