не желая, чтобы гости даже случайно ослепли. А ещё здесь было очень-очень тихо. Иногда я будто бы улавливал тончайший шёпот, который доносился из сосудов с десятками тысяч разумов.
Посвященное людям отдельное помещение находилось на другом конце здания, нам пришлось несколько минут идти мимо испещрённых большими и маленькими ячейками стен, посвящённых многочисленным народам Млечного Пути, подавляющее большинство из которых мы ещё не встретили. В каких-то областях название одного и того же народа перечислялось множество раз, в каких-то областях, равных по размеру первым, умещался целый десяток народов. Причина ясна мне была и без объяснений со стороны Мефодирия – некоторые народы Млечного Пути были более порочны, чем другие. Либо же, как вариант, находились на грани окончательного исчезновения по тем или иным причинам, поэтому анугиры и не смогли собрать достойную жатву.
Посвящённое людям помещение не поразило меня размерами, как я того ожидал, ибо некоторые стены, мимо которых мы прошли, по длине даже превышали сумму длин четырёх стен той комнаты, где мы сейчас находились.
– Вот он – персональный ад для порочных людей, – сказал Мефодирий. – Вы нередко представляли себе ад как место, где живут разные злые духи, демоны, а также место, где ты расплачиваешься муками за свои грехи. В чём-то вы были даже правы. В таком суждении ошибка лишь одна – демоны и злые духи это не независимые сущности, что управляются дьяволом, а продукт вашего собственного разума, рождённый пороком.
– Вы говорили, что хотите запугать меня, – сказал я. – Но пока что единственное, что вам удалось в меня вселить, это непонимание. Напомните, что мы тут делаем?
– Идите сюда, – Мефодирий указал на особенно большой сосуд. – Приложите сюда руку и почувствуйте энергию внутри.
Я приложил и почувствовал нечто неопределённое. Внутри явно находилось больше двухсот тысяч человеческих разумов, но были миллионы и пустых оболочек. Даже не миллионы, а десятки миллионов.
Я вдруг словно бы провалился внутрь сосуда и увидел планету из космоса. Она чем-то напоминала родную человечеству Землю, но более подробный взгляд отмёл эту догадку. Общие черты, конечно, были, вроде шарообразной формы, огромных синих океанов и белых облаков, витающих над бурыми и зелёными континентами. Однако рисунок этих самых континентов был совершенно другой.
– Давайте взглянем поближе, – послышался голос Мефодирия сразу отовсюду. – Наведаемся к одному из людей, что мнит себя королём. Как раз лучше поймёте наш замысел.
Что-то потянуло меня прямо к поверхности планеты, и через минуту я уже стоял вместе с Мефодирием где-то посреди обширного леса. Было свежо, даже прохладно. Где-то поодаль я увидел возвышающийся на большом холме величественный замок.
– Нам туда, – показал на него Мефодирий и расправил крылья. – Надеюсь, мне не нужно пояснять, как ими пользоваться.
Ненужных расспросов удалось избежать, ибо мне подсказывал сам инстинкт. Я взмыл в небо вслед за Мефодирием и подробно разглядел окрестности с высоты птичьего полёта. Окружённый деревнями и полями замок протягивал от себя, подобно осьминогу, многочисленные щупальца-дороги. Мой острый взор увидел работающих на полях людей, увидел, как по дорогам катятся старые телеги, увидел приближающийся к замку богатый обоз с золотом и трофеями. Здешний мир пребывал в средневековье, факт этот стал мне очевиден уже через минуту.
– Не отставайте, Виталий! – проникли в мою голову слова Мефодирия. – Давайте малость развлечёмся.
Мефодирий свернул к тянущемуся обозу.
– Вы что, хотите сжечь его? – спросил я, направив мысль в голову Мефодирия.
– Именно! – чуть с задором ответил он. – Посмотрим, как отреагирует король на то, что его великой добычи больше нет.
Пришлось последовать за ним. Желания сжигать обоз у меня, конечно же, не было, хотя анугирская кровь пыталась разжечь во мне кровожадность и жестокость.
Мефодирий спикировал и прошёлся с головы до хвоста обоза беспрерывным потоком горячего пламени, превращая всё попадающее под поток в груду углей. Люди в панике разбегались, отдельные лучники-смельчаки пытались стрелять по нам, но стрелы просто не долетали, либо сгорали в потоке пламени.
Картина горящих заживо людей пугала, пока я не увидел, что настоящих людей здесь всего пара десятков. Остальные же несколько сотен являлись гуманоидными роботами, одетых согласно средневековью.
– Мефодирий! – обратился я к анугиру, которого сжигание обоза раззадорило настолько, что из его пасти потекла кровь. – Почему большинство людей здесь это роботы?
– Не нужно лишних вопросов, Виталий! – прокричал в ответ Мефодирий и пустил ещё одну струю в убегающий прочь отряд, также состоящий целиком из одетых в кожаную броню роботов. – Сначала разберитесь с обозом, вот тогда и поговорим!
– Я не хочу никого сжигать! – возмутился я. – Мне эти люди и роботы ничего не сделали, чтобы я причинял им страшные страдания.
Мефодирий рассмеялся настолько злобно, что русанарская кровь внутри меня возмутилась тому, насколько внезапно отрицательная энергия устремилась в мою голову.
– Вы посмотрите, какой нежный дракоша у нас тут нарисовался! – воскликнул Мефодирий. – Бедняга, даже обезличенных роботов, что дают местным настоящим людям иллюзию того, что мир полон других людей, не желает пальцем тронуть. Как же вы будете сражаться с моим отцом, Виталий, если совсем не способны даже на минимальную жестокость?
Я оскалился.
– Вы абсолютно не правы, Мефодирий. Я – не вы. Я способен убивать, но убиваю лишь тех, кто желает мне и моей Родине зла. Мне будет морально нетрудно убить вашего отца, но я не считаю, что имею право сжигать кого ни попадя. Вы не заставите меня совершить зло!
Русанарская кровь вскипела тогда во мне – мирная, человеколюбивая. Она твердила мне, что пусть местные люди и грешники, я не должен причинять им бо́льшие страдания, чем причиняют драконы-каратели, ибо отнюдь не судьёй я являюсь. Анугирская кровь стала возмущаться, стала пытаться сломать мой разум да пыталась настолько усердно, что в глазах сгустились краски, лететь стало тяжелее.
Но что-то вдруг затушило это яростное пламя. Я кое-как сохранил равновесие и твёрдо посмотрел на Мефодирия, как бы говоря: «Нет, я продолжу стоять на своём».
Мефодирий смерил меня оценивающим взглядом и, похоже, почувствовал, как внутри меня назрел конфликт. Презрения, однако, не было.
– В таком случае, вон из этого мира, – сказал он и прицелился на последний оставшийся отряд, среди воинов которого были и настоящие люди. – Ждите рядом с сосудом. Я всё ещё должен разобраться с порочными.
Мне не понадобилась чужая помощь, чтобы выбраться из искусственного мира и
