Такую «пирамиду» мы можем увидеть и в человеческом сообществе. Подавляющее число людей занимается производительным трудом, чтобы единицы могли тратить свое время на что-то другое, например, на осуществление властных функций, написание историй или на планирование и ведение войн. Это тоже работа, и она тоже нужна, но если не будет «основания» этой пирамиды — трудящегося народа, — то не будет и «вершины» в виде властителей, воинов и историков.
Традиционная же история представляет прошлое человечества, как жизнь колонии насекомых. «Саранча летела, летела, села, все съела, и опять улетела» (А. С. Пушкин). Вот посмотрите сами, как описывают историки нашествие сарматов:
«Сарматский авангард, по всей вероятности, составляли языги, первоначально обитавшие в районе, имевшем выход к Азовскому морю… Изгнанные оттуда, языги в течение первой четверти II в. до н. э. заселили степи, расположенные между Доном и Днепром, и несколько продвинулись на запад. Их первыми назвали весьма неопределенным именем: сарматы.
Причиной похода на запад, точнее его было бы назвать отступлением с востока, было, вероятно, появление на территории нынешней южной России новой волны ираноязычных кочевников, сарматов, где-то на исходе II в. до н. э.»
Если короче, то жестокие воинственные сарматы планомерно отступали с востока на запад под давлением жестоких воинственных сарматов. Чтобы объяснить явную нелепость происходящего, Ф. Кардини поминает Страбона, который, «вторя традиционным взглядам», отождествлял две ветви одного племени, западную и восточную. Но даже этого оказывается мало, и далее нам сообщают, что «из всех сарматов историки Рима выделяли аланов». Эти были самыми жестокими и воинственными. Их конные воины, катафрактии, называемые также контариями или клибанариями, в период поздней античности и раннего Средневековья, — по словам историков, — оказали сильнейшее влияние на военную историю Рима, Византии и Западной Азии. А их, как мы помним, вытеснили сюда более сильные восточные соседи!
Помнит ли читатель, что «искусством верховой езды мы обязаны скифам»? Скифы, если судить по известным ювелирным находкам — «скифскому золоту», — знали удила, английское скаковое седло со стременами, имели веревочные путы, стригли коням гривы, носили хорошо сшитые куртки, брюки, комбинезоны… Обувь они пошивали на правую и левую ноги отдельно, не забывая приделать каблуки… Вот этих искусных в конном деле скифов, вместе с их экономическим процветанием и экспортом зерна, и грохнули первым делом жестокие сарматы.
Катафрактии были облачены в куртку-колет, обшитую пластинами наподобие рыбьей чешуи. Пластины делались из железа или бронзы, иногда они могли быть роговыми или кожаными. Колет облегал тело и был достаточно эластичен, не стеснял свободу движений. На голову катафрактий надевал высокий остроконечный шлем.
Оружие катафрактия — длинный тяжелый меч и контос, длинное копье, которое можно было пустить в ход только двумя руками сразу.
А стремян-то еще не придумали! «В Индии» они «появятся» только через четыреста лет, «в Китае» — через восемьсот, в Персии через тысячу, а в Европе — через тысячу двести лет.
Ф. Кардини пишет:
«Удивительно, каким образом катафрактий сохранял при этом равновесие, не имея стремян и лишенный возможности пользоваться поводьями. Как мог он удержаться в седле? Эта эквилибристика поражала и римлян. (Автора этой книги сарматская „эквилибристика“ должна бы поражать еще больше, нежели римлян. Но он историк тертый, выучил, что воевали без стремян, значит, воевали. Попробовал бы сам. — Авт.) Несомненно, она была результатом продолжительной и упорной тренировки воина и его коня. Требовалось такое тесное взаимодействие между конем и всадником, при котором конь подчинялся только голосу и коленям воина. (Как ни голоси, но без стремян и высокой задней луки седла, упершись копьем в препятствие, слетишь на землю, — Авт.) Но существует и предположение, что в иранской технике верховой езды и упряжи было нечто, что могло заменить стремя и обеспечивало равновесие всадника. (Замечательное признание! — Авт.)…Вероятно, у иранских всадников был способ фиксировать копье на теле лошади при помощи привязей и особых ремней, или же равновесие достигалось благодаря тому, что всадник сильно прижимал колени к бокам лошади, опираясь при этом на колчаны, привязанные сзади к седлу. (Опять начались выдумки, лишь бы объяснить необъяснимое, — Авт.) При столкновении с противником хитрость, быть может, состояла в том, чтобы развернуть торс правым плечом вперёд и цепко обхватить ногами тело лошади. Копье было хотя и неудобным в употреблении, но зато грозным оружием. Наконечники копий, найденные на Кавказе, — тяжелые, в форме резного листа — дают основание предполагать, что контос был длиной от четырех до четырех с половиной метров».
Археологи не находят древних стремян. Разве это доказывает, что описанные выше конники не пользовались стременами? Без стремян не было бы катафрактиев, вот в чем дело. Для нас это повод для размышлений о хронологии, для вывода, что всадники, известные как катафрактии, скакали по полям сражений ПОСЛЕ изобретения стремян, то есть уже во времена зрелого Средневековья. Для историков же, придерживающихся традиционной хронологии, присутствие во II веке до н. э. тяжелой конницы без стремян — повод к выдумкам, как же они держались, и не падали.
Галлы тоже стремян не знали, и тоже с коней не падали.
Г. Вейс пишет:
«По словам Тацита, у них был род конницы под названием crupellari… Это были солдаты или гладиаторы, закованные с головы до ног в железо и, следовательно, еще более тяжело вооруженные, чем катафракты… Шлем украшался оленьими рогами или металлическим гребнем с большим пучком перьев, что придавало воину более свирепый вид, тогда же был введен большой щит с девизом на нем».
Чем же конный галл — не средневековый рыцарь? И опять нет ответа: а как же вся эта груда железа в рогах и перьях держалась в седле. Причем со Средневековьем crupellari связывает не только военная одежда и оружие, но и воинская организация:
«Некоторые из галльских народов делили свою конницу на группы из трех человек: одного рыцаря или воина и двух оруженосцев или слуг. По словам Павсания, это деление было уже во времена Бренна… В этой организации мы видим первообраз позднейшей lance fournie средних веков».
Обращаясь к культуре Сасанидов,[54] Буркхардт пишет:
«Образ этих персидских воинов, закованных в латы, с перьями на шлемах, вооруженных копьем и мечом, восседающих на великолепно украшенных конях, во всем напоминает образ их собратьев, наших средневековых рыцарей».
Тут и комментариев не надо! Действительно, напоминает «во всем», кроме стремян.
Кончается «древность», начинается Средневековье. В книгах историков становится больше науки, и меньше выдумок. Вот, М. Горелик рассказывает о действительной эволюции конской сбруи:
«Надо сказать, что снаряжение коня и методы управления им менялись и совершенствовались так же, как и остальные средства ведения боя. Таранный удар копьем и связанная с ним опасность быть выбитым из седла потребовали предельно крепкой посадки, что привело в XII веке к созданию седла-кресла с высоченной, очень жесткой задней лукой, охватывающей стан всадника, на которую он откидывался, уперев ступни вытянутых ног в стремена. Высокая передняя лука защищала живот рыцаря. Строгость в управлении конем обусловила существование специального мундштука и острых конусовидных шпор. С конца XII — начала XIII веков мундштук усложняется и становится все строже, и за счет этого уменьшается необходимость в большой строгости шпор, но возрастает требование более тонкого управления конем. Тогда по всей Европе начинают распространяться более „мягкие“ шпоры со звездчатым колесиком».
