Лучшие мастера доспеха — платтнеры — добивались чистоты и законченности изделия. Немецкие мастера поражали полировкой и изящным силуэтом, итальянцы — неистощимым богатством мотивов оформления и виртуозных технических приемов. Не отставали от платтнеров и мастера-мечники. Рыцарский «готический» меч в XIV–XVI веках все более сужается, заостряется, вытягивается, пока, наконец, в XVI веке не превращается в шпагу.
Меч, эволюционируя, постепенно потерял рубящую функцию — ведь сплошной доспех им все равно не разрубить, зато острием можно проткнуть сквозь сочленения панциря. Изменялись и детали рукояти меча; отделка становилась все обильнее и сложнее. Тончайшая чеканка, гравировка, инкрустация, прорези и чернь украсили клинки, рукояти, ножны. Лучшие клинки изготовляли испанские мастера в Толедо и германские в Золингене.
Если в связи с усилением доспеха роль рыцарского меча несколько падает, то копье служит по-прежнему верно. К XVI веку оно превращается в толстый трехметровый шест с маленьким острием. Такую тяжкую пику, обладающую страшной пробивной силой, уже не удержать одной рукой. Поэтому ее подпирали стальной подставкой, привинченной к груди кирасы.
Откуда же взялась легенда о доспехах, в которых нельзя было ни встать, ни повернуться? Оказывается, такие тоже были! Это турнирные доспехи XVI века. Турниры, пышно обставленные игрища, призом на которых служили доспехи и конь поверженного соперника, известны с XI века. До конца XV века рыцари на турнирах бились в основном тупым оружием и в обычных боевых доспехах. Но в XVI веке правила ужесточились, стали драться острым оружием. Погибать в игре хотелось еще меньше, чем в бою, и доспехи для турнира «специализировались». Например, доспех для конного копейного поединка весил до 85 килограммов. Он закрывал только голову и торс всадника, но имел толщину около сантиметра и был почти неподвижен — ведь надо было только ударить копьем.
Облачали в него рыцаря, посадив на поднятое над землей бревно, так как с земли он сесть на коня не мог, да и выдерживал в нем боец очень короткое время. Турнирное копье имело вид настоящего бревна, с прикрепленным стальным кругом у рукояти — защитой правой руки и правой стороны груди. Конь для турнира также обряжался в особо толстый доспех, да еще поверх стального нагрудника клали толстый кожаный валик, набитый чем-нибудь мягким. Рыцарь сидел в огромном седле, задняя лука которого подпиралась стальными стержнями, а передняя была так широка, высока и простерта вниз, что, окованная сталью, надежно защищала ноги всадника.
И все это хозяйство покрывалось богатейшими геральдическими мантиями, попонами, на шлемах возвышались геральдические фигуры из дерева, копья обертывались лентами.
Но, скажем прямо, к истории боевой конницы такие изыски почти не имеют отношения.
Кони-звери
Вопрос, который, безусловно, имеет отношение к военной истории, но практически никогда историками не рассматривавшийся — это вопрос о времени появления самого коня. Берем в руки учебник Р. Ю. Виппера (1859–1954), и читаем в главке про Новый каменный век (неолит):
«Караваны торговцев потянулись вдоль рек, по горным тропинкам и проходам; изделия несли на плечах, везли на тачках, навьючивали на верблюдов и лошадей, грузили в лодки».
Далее, в главке «Начало земледелия. Бронзовый и железный век»:
«Не скоро укротили быка; но раз его одолел человек, на быке стали перевозить тяжести, впрягать животное в телегу. Для той же цели человек захватил и быструю лошадь».
То, что написано в учебнике истории, не более, как мнение автора учебника, считающего к тому же, что неолит — страшно далекая от нынешних дней пора. Но мы помним, что еще в XI веке применялись каменные топоры, — а в глухих уголках, надо думать, и позже. Тачка в Европе появилась лишь в XIII веке. А лошадь? Она весьма затратна в ее содержании. Прикиньте сами: рискнули бы вы завести себе лошадь сейчас, даже имея шикарный сельский особняк?.. В Средние века это было тоже не очень просто. Кормить ее, ухаживать, объезжать, приручать — для чего? Чтобы лошадь стала на селе животным обыденным, требовалось немало времени!
Ф. Кардини сообщает о раннем Средневековье:
«Высокая стоимость коня связана с процессом развития коневодства и повышением урожайности фуражных культур: более сильные животные и их более многочисленное поголовье требовали создания значительных кормовых запасов…»
На севере Европы пахали на быках. На юге — обходились ручным трудом, ибо урожайность была столь велика, что не нужно было иметь и обрабатывать большие участки. На Руси природные условия много хуже, чем в Западной, и даже остальной части Восточной Европы. Может быть, здесь лошадь появилась в незапамятную древность?
Судить об этом достаточно сложно. Археологические находки немы, как мы показали в одной из предыдущих глав. Памятники же письменности дают парадоксальные результаты. Как известно из традиционной истории, русскую азбуку (кириллицу) придумали Кирилл и Мефодий в IX веке. А глаголица применялась якобы еще раньше, так что тексты должны быть. Но вот открываем мы Историко-этимологический словарь П. Я. Черныха, и читаем в статье о коне, что слово это впервые упомянуто под 6477 годом от Сотворения мира, то есть в 969 году, через сто лет после появления кириллической письменности. Тогда рек Святослав матери своей и боярам своим:
«Не любо ми есть в Киеве быти, хощю жити в Переяславци и на Дунаи, яко то есть средина земли моей, яко ту вся благая сходиться; от Греков паволокы, и злато, и вина, и овощи розноличныи; из Чех, из Угръ сребро и кони; из Руси же скора, воскъ, и мед, и челядь».
Смотрим тогда в Историко-этимологическом словаре слово «лошадь». Сия скотина впервые упомянута под годом 6619, то есть на полтора столетия позже коня, в XII веке. «Лошак» находим в XIII веке, а прилагательное «лошадиный» попало в словари с 1731 года.
Но для проверки можно выбрать разные слова! Идем по алфавиту. «Вожжи» упоминаются в русском письме с первой половины XVIII века, а из других славянских языков самое старое упоминание вожжей относится к 1551 году. «Дышло», одиночная оглобля, в польском языке — с XVI века, в русском позже, в словарях отмечено с 1704 года. «Узда» в древнерусском — с XI века. Но взнуздать коня мало, надо еще и о подковах озаботиться. Слово «ковать» появляется на письме тоже с XI века, равно как и «кузньць».
Сходная картина и в Западной Европе. Коня узнали здесь поздно, работать с ним не умели, и наука обхождения с этим животным, его дрессировки развивалась долго. Из-за дороговизны коня иметь его могли только люди состоятельные, применявшие его для войны, а не для пахоты, — да еще купцы запрягали их в свои повозки с товаром. Вот почему столь поздно появились специальные названия для вьючной сбруи на письме; они просто не были широко известны.
Ф. Кардини в своем исследовании истории рыцарства пишет о требованиях к боевым коням раннего Средневековья:
«В связи с утяжелением вооружения и одновременным усовершенствованием техники фронтального столкновения возникла необходимость в таких лошадях, которые умели бы двигаться строго по прямой линии, не были бы нервозны и впечатлительны, послушно реагировали на команды, подаваемые голосом, могли бы выдержать внушительный вес всадника со всеми его доспехами и оружием, и в то же время не были бы медлительны…»
Итак, в Средневековье только лишь возникла потребность вот в таких боевых животных, но их еще не было. Но обратимся к «древности». О, здесь совсем другая картина! Здесь таких коней — на выбор:
«Если вы хотите иметь хорошую строевую (!) лошадь, — говорит Ксенофонт (ок. 430–335/54 до н. э.), — то должны испытать ее при различных обстоятельствах, какие она только может встретить, например: переплывать рвы, карабкаться на валы, подниматься и опускаться по крутым возвышенностям и носиться во весь карьер по неровной местности, по покатостям и дурным дорогам. Большая часть лошадей не соответствует ожиданиям не вследствие их недостатков, а потому что они не имеют должного навыка. Если они хорошего сложения, то для того, чтобы не были порочны, методическою дрессировкою следует приучать их ко всему».
