Но думать об этом резко расхотелось, хотя Алиса так и не уловила никакого воздействия на разум.
До отеля они добрались без приключений. По пути Алиса думала о Сулее. Где он сейчас и что делает? Готовится ли к ритуалу или у них с Марианной давно все готово? Чувствует ли, как дозревают псевдоалтари? Уловит ли момент, когда они созреют полностью, успеет ли опередить Ландау?
Как изменится мир после ритуала — независимо от его исхода?
Было уже даже не страшно. Она так привыкла к страху и дрожи в руках, что перестала их замечать, и они обиженно улетучились. Но Алиса ощутила легкий всплеск паники, когда напомнила, войдя в номер:
— Вы обещали рассказать мне детали. Что вы собираетесь делать, что требуется от меня и как должен сработать ритуал?
— Да, — согласился Ландау рассеянно. — Все просто. Зелье, — он кивнул на бутылку на столе, и Алиса вдруг поняла, что бутылка все время стояла там, — позволяет стирать имена из списка живых или, наоборот, вписывать их. После чего открывается проход в Грани, и нужный человек выходит оттуда или отправляется туда. Но так как на самом деле жизнью и смертью управлять невозможно…
— Невозможно? — вырвалось у Алисы. Ей показалось, что она ослышалась.
После всех этих разговоров, после гонки за зельем, способным управлять жизнью и смертью, зельем, которому подвластен даже ход истории — невозможно? О чем речь? Может, она неправильно что-то поняла?
— Если срок человека не пришел… ну или наоборот, пробил… то засунуть его за Грань или вытащить оттуда можно только ценой огромного расхода энергии. За счет нее зелье преобразовывает и корректирует реальность. Создается искусственный слой-надстройка. Интересный эффект, на самом деле… Искусственная реальность существует, но отличается от настоящей тем, что может в любой момент схлопнуться. Но на время ее существования настоящая исчезает. Она становится источником энергии для преобразования. Образуется пробел. И если дать искусственной схлопнуться, пустить все на самотек… то сложно даже сказать, чем закончится коллапс. Скорее всего, появлением Вечного круга жизни. Мне пока удавалось не допустить коллапса, а прежние хранители зелья, Фост и его предшественники — они не создавали настолько крупных надстроек. Так, возвращали к жизни пару человек, а потом образовывались гигантские воронки, магические шторма и тому подобное.
Ландау сидел на подлокотнике кресла, точно готовился в любую секунду сорваться с места. Эта картина навевала воспоминания о ночи Солнцеворота. О Мавзолее, Сулее Возрожденном, первой вкрадчивой поступи перемен и запахе ладана.
Алиса попыталась вникнуть в услышанное. И ей даже почти удалось, только голова слегка закружилась… а потом слова «искусственная реальность» перетянули внимание на себя.
— Что значит искусственная реальность? Мы сейчас существуем в каком-то огромном глюке?
— Я сказал «надстройка», — поморщился Ландау. — Все настоящее. Но в то же время нет. Это как ответвление от основной линии, от хода истории… Вы сами должны были заметить, что ход истории нельзя изменить. Происходит все, что должно произойти. Но зелье позволяет создавать временные надстройки и корректировать реальность в них на усмотрение хранителя. У них есть только два недостатка. Во-первых, если очень активно корректировать, в пространстве надстройки появляется Некрополь и отравляет ее до полного уничтожения. Во-вторых, со смертью или сменой хранителя его надстройка схлопывается. И история пытается вернуться в свое изначальное русло…
— Пытается, — повторила Алиса. — Но не хватает энергии? И тогда случается коллапс… и конец света? Вечный круг жизни?
— Да, почти. Только Вечный круг жизни — не конец света. Он очищает мироздание от вредоносного фактора. Если коллапс случится из-за магии — он избавится от магов. Но это так, предположения. Я не знаю, чем может закончиться такой масштабный коллапс. Может, концу света не помешает даже Вечный круг.
— И ритуал обеспечивает нужную энергию… — пробормотала Алиса.
Ландау кивнул. И она медленно покачала головой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Значит, вот что он задумал с самого начала.
Все было так просто, так бесконечно просто… Действительно, не нужны никакие списки погибших, не нужно годами восстанавливать то, что уничтожил Некрополь. Достаточно лишь собрать некое количество энергии — и отменить надстройку. «Сохранить изменения? — Не сохранять». И Сулей, похоже, об этом знал. Точно знал, стоило вспомнить его разговор с Марианной. Но не сразу согласился на псевдоалтари, потому что надеялся прикончить Ландау через то же зелье… и остаться полноправным хозяином в своей надстройке? Без страха, что второй хранитель зелья скоро положит ей конец, без дамоклова меча над головой?
— Допустим, — медленно проговорила Алиса. — Но коллапс случится, если дать надстройке рассыпаться… Сулею-то зачем ритуал? Он хочет жить дальше, а не уничтожать надстройку, в которой не умирал. И, ради матери-магии, зачем вам помощник с даром ходить в прошлое?
— Хорошие вопросы. — Ландау соскользнул с подлокотника в само кресло и уставился на Алису с легким удивлением, столь же уважительным, сколь и насмешливым. — Но это все детали. Это все уже детали…
Она удивленно заморгала. Детали? Хорошенькие детали! Особенно про помощника с даром ходить в прошлое. Деталь, без которой ритуала не получится. Похоже, Ландау снова собирался темнить. Хотя когда он прекращал?..
Все, что Алиса уже услышала, звучало вполне достоверно, реалистично и ясно. Но в этот момент — может быть, как раз потому, что все стало так ясно, — она с ослепительной четкостью поняла: ничего еще не известно.
Это просто очередной виток.
Глава 38
Алиса вздохнула. Обещанное раскрытие правды что-то прояснило, но на самом деле не раскрыло ничего. Оставалось только ждать, пока все само всплывет на поверхность — но в событиях и фактах, а не в рассказах. В рассказах могло оказаться сколько угодно полуправды.
Ландау явно не собирался полностью вводить Алису в курс дела. Даже несмотря на то, что от нее зависел успех ритуала. Даже сейчас, когда Сулей уже не мог поймать ее, допросить и все узнать, после чего поломать противнику планы.
Или… все-таки мог?
Алиса наконец начала понимать, что происходит. Или ей казалось, что понимает.
Еще ей казалось, что черная пелена перед картиной потихоньку рассеивается, и уже видны очертания всего пейзажа, а не только уголок. Ведь была, была картина, на которую нанесли все, что происходило, начиная с похищения зелья из прошлого. Эту картину, воображаемую, но оттого не менее реальную, Алиса видела еще в ночь Солнцеворота. И тогда ей показали единственный уголок с клочками облаков. Все остальное знал только Безымянный…
…Стоило проверить.
Алиса вскинула на него глаза и пристально всмотрелась в лицо. Дождалась ответного внимательного взгляда, точно говорившего: «Я тебя слушаю».
И она медленно начала:
— Вы давно догадались, что Сулей…
Сработало. Ландау резко вскинул руку. Алиса увидела, что он понял, о чем она собирается спросить. И так же медленно закончила вопрос какой-то ерундой:
— …расставляет псевдоалтари?
Ландау хмыкнул. Теперь его взгляд был извиняющимся. «Я бы все тебе рассказал, — читала в нем Алиса. — Но Сулей и твой разум…»
Она отвела глаза, чтобы не формулировать это до конца. Если Сулея еще интересовал ее разум, не стоило тревожить верховного инквизитора лишними догадками.
— Сами понимаете, узнавать обо всем сразу можно, только если работаешь с ним бок о бок.
Это было не о псевдоалтарях. Это было о ней. Об Алисе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ну так зачем вам помощник с даром ходить в прошлое? — напомнила она.
— Он сможет сбежать туда и спрятать меня, пока мир будет перестраиваться. После ритуала, даже успешного, все выравнивается не сразу. Сулей еще вполне успеет меня убить, — непринужденно сообщил Ландау. Алиса знала, что он лжет, и он знал, что она знает — но если бы она не догадывалась об этом, то вряд ли заподозрила бы обман.
