— Так мы пойдем? — спросил Невилл так нерешительно, что не составляло ни малейшего труда понять, что это именно он.
— Куда?
— На занятие!
— Зачем?
«Разумеется, незачем, вы уже там сидите… — подумал я про себя и заскучал».
— А нам не надо?
— Конечно, нет, мы же уже все сдали!
— Какие мы… ну прям умные… — зашипел Финниган, сжимая и разжимая кулаки.
— Умные, Альберт, очень умные… и привилегированные! Правда, Джинни?
— Ну да, — она кивнула, — такие.
— Мы пойдем еще поучимся, — решил я закончить этот балаган, а то грустнеть начал уже и Драко. Он эти месяцы и так что‑то не очень веселый… — Не повредит!
— Ну как знаете… — протянул приятель и отвернулся.
Симус Финниган взял такой разгон в коридорах подземелья, что мы уж не просто спешили за ним, мы бежали! Остановившись только у лестницы второго этажа, и то только потому, что она своенравно игнорировала все его призывные вопли, мальчишка, по виду уже Симус, был мною настигнут. В нем клокотала нешуточная злость и чувство соперничества, ноздри трепетали, лицо раскраснелось, а глаза блестели от готовых вырваться наружу слез обиды, причин которой было много.
Согнувшись, ведь от быстрого бега у меня закололо в груди, я оперся о собственные колени.
— Симус… ты… куда… летишь… трансфигурацию… учить?..
— Ты отдышись, Гарри, отдышись. Сегодня будет сложная ночь.
— Еще куда‑нибудь побежим? — испугался я.
— Может быть, и побежим, — он не стал возражать. — Всё зависит от тебя.
Я немного успокоился, раз от меня, то…
— Тогда не побежим! — заверил я и разогнулся, потягиваясь.
— Как скажешь, Гарри, как скажешь. С тобой спорить я не люблю, ты все равно только себя слушаешь. Но ты мне скажи, ты смелый?
— Конечно! — ответил я и одернул мантию, проникнувшись важностью вопроса.
Еще бы не смелый, бороться за то, за что бороться не принято и признавать свою неправоту, не прекращая борьбы. Не смелость ли? Не смелость ли это, знать, что там, куда идешь — темно, и все равно идти?
— Мы сегодня идем открывать Тайную Комнату. Ты идешь с нами. И ты Невилл, тоже! И Гермиона, если мяукать перестанет, разумеется. Волос она не тот взяла, а нам отдувайся… Все меня поняли?! Драко не станет героем, никогда!
Да, Малфой не дурак, героем становиться. Сильно ему надо! Зато ты Симус, хоть и храбрый, но глупый, глупый и доверчивый…
Глава 18. Часть 2
Я долго думал, что такое Империо, и как именно оно действует. Как что‑то может сломить саму суть волшебника – его магическую волю? С любопытством исследователя вглядываясь в лицо полностью подвластного мне Ремуса, со временем я потерял интерес к подобного рода размышлениям и понял – нет ничего зловещего и необычного в том, что тебе знакомо, в том, что умеешь ты сам. Будь то скучные собрания Пожирателей, светские беседы по каминной сети с головой Сивого, объясняющего мне законы превращений представителей его народа, или же заклятие, сковывающего все живое без всяких видимых цепей и пут. Хотелось узнать какое‑нибудь новое Империо, усовершенствованное, а не вот это! Это больше походило на чесотку и склероз, действующих весьма дружно, то есть — одновременно.
Мне постоянно казалось, что я что‑то забыл. Например – выключить утюг. Так случилось однажды в доме на Тисовой еще в ту пору, когда никто не знал, что я могу колдовать никем незамеченный. Нервно почесываясь всю дорогу в зоопарк, в нем самом и весь обратный путь, я не просто первым вышел из машины и зашел в дом, а вылетел из серого форда дяди и просто влетел в дверь, опрокинув парочку глиняных гномов у крыльца. Тетка умилялась такой моей любви к её скромному жилищу еще долго. Окончив свой стремительный взлет в прачечной комнате второго этажа, я готов был зарыдать от счастья и расцеловать проклятый агрегат – он был выключен и спокойно стоял на другом агрегате, стирающим вещи. Понятное дело, чесаться я перестал. Только вот оборотень не утюг, думал я, как его выключить?!
Ремус Люпин боролся, боролся изо всех сил. Я не раз просыпался среди ночи в холодном поту и искусанными до крови губами, ведомый животным инстинктом в холодную темноту спящего замка. За несколько минут до полного своего поражения. Ведь оборотень не единожды умудрился подобраться на опасное для меня расстояние к комнате Дамблдора на первом этаже, покоям Минервы, или же просто скинуть с себя чары на малую, но такую же опасную толику. Однажды меня разбудил сам Риддл, зашептал что‑то в ухо и я очнулся ото сна, злой и уставший, словно не проспал и часу. Он смотрел на меня неодобрительно и задумчиво, не веря в то, что мой план стоит того, чтобы рисковать всем, что когда‑либо у меня было или могло быть. Кто скажет, что это не так? Кто угодно, но не я. Волдеморт прав – убить и замести следы легче, безопаснее и честнее. Честнее для себя самого, а не жертвы, но я просто не мог и продолжал мучиться, бродить ночами в одних тапочках и вынимать из непослушных рук Ремуса ручку или же нож. Ими он пытался написать мое имя на дубовой поверхности стола в своем кабинете, обливаясь потом и стиснув зубы от бесполезных усилий.
— Учитесь здороваться… – буркнул я тогда и зевнул
Вопрос в глазах мужчины заставил меня объясниться.
— Вы в первый раз за долгие годы пришли в школу и тут же кинулись вмешиваться в чужие дела. Я просто ушибся благодаря идиотам Уизли, а Драко просто оступился благодаря мне! Неужели так трудно было поздороваться и пройти мимо?!
Ненависть в глазах напротив плескалась через край, другого ответа Люпин просто не мог придумать.
— Терпите теперь, сами виноваты, — сказал я. – Спокойной ночи!
И побрел обратно, замерзший и презираемый тем, кто, сложись все иначе, должен был быть мне другом. Мы бы с ним тогда ненавидели своих неприятелей вместе, и даже еще сильнее, чем он сейчас меня, и вместе боролись. Однако его место занято совсем другими, следовательно, он поступает правильно, и сердиться на него не за что, а тем более убивать.
— Убью… – раздался мне вслед зловещий шепот.
Странное дело, но среди всех моих оппонентов миролюбивее всего настроен я сам!
Если не принимать в расчет Дамблдора, разумеется. Вот его доброта плескалась через край, а улыбка не сходила с лица. Много сильных волшебников постаралось сделать неадекватность Ремуса тайной, и он ничем себя не выдавал. Так же весело вел свои занятия, подшучивал над моим отцом и не забывал снимать баллы с ненавистного Слизерина, с чем Драко пришлось смириться. Ему вообще пришлось со многим смириться, и такая догадка мешала мне ровно дышать, если уж честно. Приятель не хотел расти быстрее, чем шли дни и месяцы в календаре, упорно не хотел. Моё предложение знакомства с самим Темным Лордом вызвало у него приступ буйного восторга, весьма неискреннего и наигранного, чего я просто не мог не заметить. И в комнате седьмого этажа он смотрел на мальчишку в дальнем углу излишне настороженно и внимательно. В его голове я не обнаружил ни единой чуждой моему миру мысли, ни единого протеста или обиды, лишь ум, хитрость и преданность, тем не менее, там еще была она, королева всех поражений – неуверенность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
