Расти сделался пурпурно-красным. Он взглядом искал поддержки у друзей, которые, казалось, сами осуждали его.
— Ты должен поступить с ней честно, сеньор Расти, — сказал Карлос.
Тут же все дружно закивали головами, соглашаясь со словами Карлоса.
— Это же твой ребенок, Расти, — добавил один из работников. — Тебе нельзя забывать об этом.
— Да кто сказал, что он мой? Никогда не слышал, чтобы люди женились на ночных бабочках только потому, что провели с ними одну веселенькую ночку. Откуда я знаю, что после меня у нее никого не было? Может, она просто устроила мне ловушку. Если бы я был уверен, что она говорит правду, я бы женился на ней и дал ребенку свое имя. Но все это слишком подозрительно. — Расти откашлялся и, схватив «девушку» за плечо, спросил: — Почему ты решила, что это моя вина? Откуда ты вообще знаешь, что у тебя будет ребенок?
«Девушка» начала перечислять свои симптомы. Тут Джесс побледнела и задрожала. Она как будто услышала описание своей таинственной болезни. Она много раз видела, как вынашивают детенышей и рожают животные, но не знала, что на ранних сроках беременности у женщин случаются утренние недомогания и другие неприятности, так как Джесс было всего десять лет, когда ее мама носила Тома. Неожиданно ей открылась вся правда. Джесс почувствовала, что ей страшно. На нее навалилась слабость, закружилась голова.
Джесс поспешила в свою комнату. За своей спиной она услышала, как Джимми Джо весело смеется над Расти. Тут и все работники не смогли больше сдерживать смех, и во дворе началось настоящее веселье. Не оборачиваясь, Джесс зашла в дом и уединилась в своей комнате.
Она закрыла дверь и села на пол. Какой же она была глупой и наивной! Иногда у нее не было месячных из-за болезни или по какой-то другой причине, но на этот раз у нее страшно болела грудь, она начала толстеть. Она отнесла это за счет плохой еды и расслабления после нескольких месяцев тяжелого труда. Джесс также не насторожило ее плохое настроение, потому что у нее это было уже давно.
Джесс припомнила, когда у нее в последний раз были месячные и сколько ночей она провела с Наварро. Первый раз у нее не было месячных в июне, сразу после той ночи, когда Наварро появился у нее во время грозы. Затем был пропуск в июле и еще одни, в этом месяце… Это означало, что она беременна уже более двух месяцев. Да как же так может быть?
Наварро уехал двенадцатого июня, девять недель назад. Джесс ни разу не получила от него ни одной весточки и даже не знала, где он находится. Она сомневалась, что он вообще когда-нибудь вернется. И даже если Наварро пришлет письмо, то вряд ли напишет, где его можно будет разыскать. Она носит его ребенка, а он никогда об этом не узнает!
Джесс испытывала и счастье и страх. Она погладила себя по животу, думая о том, что там растет их ребенок. Неожиданно она осознала, что родит безотцовщину, ребенка без фамилии! Ее ребенок будет вынужден бороться с теми же трудностями, что и его отец. Нет, Джесс не могла обречь своего ребенка на такие муки. Ей надо что-то придумать, содрогнулась она от страха. Но что?
Ее воображение нарисовало ужасные картины. Она опозорила имя Лейнов. Все будут обсуждать и осуждать ее. Незаконный ребенок станет мукой и позором для нее, ее семьи, дома. Теперь все узнают, что Джесс «согрешила» с бродягой. Однажды ее прекрасная любовь превратится в предмет постыдных сплетен, если она не сумеет предотвратить это.
Джесс знала, что решение надо принимать быстро. Через пару месяцев она уже не сможет скрывать свою беременность. Она вычислила, что ребенок появится в начале марта. По ее щекам потекли слезы, когда она вспомнила, что именно в марте встретила Наварро Брида. Если бы он только вернулся…
Джесс еще сильнее расплакалась, когда поняла, что это безнадежная мечта. Вот и случилась та беда, предчувствие которой так терзало ее. Но теперь ей со всем придется справляться одной.
18
В воскресенье Джесс разрешила Тому поехать вместе с Мэттом, чтобы иметь возможность поговорить с бабушкой один на один. Она больше не могла скрывать от нее свои проблемы. Всю ночь Джесс думала, и ей пришла в голову одна идея. Теперь надо было обсудить ее с Мартой Лейн. Не было никакого смысла ждать возвращения Наварро. Даже если бы он вернулся и дал свое имя их ребенку, ему все равно рано или поздно пришлось бы снова уехать. Джесс перестала отдаваться фантазиям о том, что однажды Наварро приедет, заключит ее в свои объятия и все будет хорошо. Но если это все-таки произойдет, Джесс знала, что уедет с ним и начнет новую жизнь.
Джесс принялась расчесывать свои длинные волосы, чтобы хоть как-то уменьшить напряжение. Сегодня утром ее опять тошнило, причем сильнее, чем раньше. Но прошло несколько часов, и тошнота отступила. Джесс погладила себя по животу и прошептала:
— Пришло время, малыш, подумать о том, как защитить тебя от тех страданий и стыда, которые испытал твой отец.
Она зашла в кухню.
— Бабушка, я должна тебе кое-что сказать… начала Джесси. — Я знаю, это тебя расстроит и разочарует во мне, поэтому я заранее прошу у тебя прощения. Я попала в беду, ба, в большую беду. Я даже не знаю, как тебе о ней рассказать.
Марта посмотрела на свою внучку, которая стояла, опустив голову и бессильно уронив руки. Она подошла к ней и обняла.
— Ты носишь ребенка Наварро, девочка моя, — тихо сказала Марта Лейн, чтобы облегчить участь Джесс сказать это самой.
Джесс отпрянула и уставилась на седовласую женщину широко раскрытыми глазами. Она раскрыла рот от удивления.
— Откуда… откуда ты знаешь? Я сама поняла это только вчера.
Бабушка прошла в столовую и села в кресло. Джесс села рядом с ней. Ее руки были холодными, а взгляд тревожным. Марта заговорила:
— Господь подарил мне трех прекрасных сыновей, но потом нашел способы призвать их обратно к себе. Мать никогда не думает о том, что может пережить своих детей. Джесси, я родила и похоронила троих, поэтому я знаю, как чувствуют себя беременные.
Глаза Джесс наполнились слезами, щеки покраснели, голос задрожал:
— Почему ты ничего не сказала мне? Я, должно быть, ужасно глупая и наивная, если до последнего момента ничего не заподозрила.
— А откуда ты могла про это знать, детка? Почти всю свою жизнь ты провела с мужчинами. Мне надо было давно поговорить с тобой, особенно когда я заметила, что происходит между тобой и Наварро. — Джесс удивленно взглянула на бабушку, и она продолжила: — Я видела, как вас тянуло друг к другу. Джесси, тебя я знаю с самого твоего рождения. Я видела, как он менял тебя, а ты переделывала его. Но он бродяга. Я надеялась, что после того, как он уедет, твои чувства к нему остынут.
