Одноглазый благодарно кивнул и врубился в свалку по соседству.
Тьма! Надо пробраться назад и подобрать арбалет.
— Умри, мартышка! — Два орка в шлемах заметили одинокого и безобидного человека с ножом. Я в отчаянии швырнул нож в одного из них, но орк играючи отбил оружие щитом.
— Гаррет, за спину! — выскочил Медок. — Подбери топор!
Я отпрянул, давая место его огролому. Боевой цеп упал низко, Медок целил в ноги, Первые резво подпрыгнули, стараясь разминуться с тяжелым шипастым билом. Дикий изменил направление удара, и цеп взлетел вверх, выбивая дух из менее ловкого орка. Второй орк постарался атаковать Медка, но я и топор мертвого Первого уже были рядом. Ударил я неловко, но от души. Топор врезался в щит и завяз.
— Убирайся отсюда!
Орк отшагнул назад, увлекая за собой топор. Я вовремя послушался совета Дикого и отскочил в сторону. Орк в отчаянии выставил перед собой ятаган, пытаясь защититься от удара Медка. Било огролома прошло выше, сделало оборот вокруг ятагана орка, наматывая цепь, и застыло, связав оба оружия. Медок потянул на себя, орк не растерялся и стал тянуть к себе. Медок выпустил рукоять огролома из рук, шагнул вперед и ударил кинжалом ошеломленного орка под шлем, в подбородок.
— Гаррет, я кому сказал? Убирайся к лошади! — Медок, подняв с земли чей-то меч, уже дрался со следующим Первым. Все капустное поле просто кипело от звона оружия, криков и крови. Битва длилась не более минуты, ну, может быть, двух. Мне же показалось, что с начала нападения прошла вечность.
Я подхватил с земли свой нож, огляделся, увидел Пчелку и ринулся к ней. Один из орков метнул копье, и оно, пробив звенья кольчуги, застряло в спине десятника Рота. Еще двое орков расправились с отчаянно отбивавшимся от них Сервином. Один отвлек на себя его внимание, второй топором перерубил ему руку.
Меня взяла злость. Тьма меня раздери, клянусь Саготом, я человек спокойный и не склонен к самоубийственным поступкам, но тут меня пробрало по самую печень. Наши гибли, падали, а я только метался по полю, уворачиваясь от ятаганов Первых. Я запрыгнул на спину того, что был с топором, и буквально вбил нож в затылок орка. Первый вздрогнул, обмяк и стал падать. Другой орк взревел и бросился на меня. Меня спас щит, выпавший из рук убитого мною орка. Я выставил его перед собой, держа обеими руками. Первый ударил раз, другой, третий. Желтые глаза горели ненавистью. Краем сознания я отмечал, что сквозь шум битвы пробивается чье-то заунывное тягучее пение на незнакомом мне языке. С каждым ударом, сотрясавшим щит, я отступал на несколько шагов назад. Орк вошел во вкус, и я еле-еле успевал подставлять защиту под падающий ятаган. Щепки так и летели, этому парню надо было идти не в воины, а в лесорубы. Я наступил на кочан капусты, поскользнулся и едва не упал.
Бах-звянг! Бах-звянг!
После десятого «бах-звянга», когда проклятый щит уже стал оттягивать руки, а орк вновь замахнулся для удара, я пошел на хитрость и не стал подставлять под ятаган щит, убрав его в самый последний момент. Орк весь вложился в удар и, не встретив привычной преграды, пролетел вперед, зло зарычав. Чтобы не упасть на землю, Первый сделал несколько шагов, я отскочил в сторону, ударил его щитом в спину, надеясь шипом, находящимся в середине щита, пробить доспех. Удар заставил орка сделать еще пару шагов, и тут мне на подмогу подоспел Халлас.
Обратная часть его боевой мотыги, так похожая на чекан, с протяжным «з-звонг» пробила доспех Первого, убив того на месте.
— Гаррет, что бы я делал без твоей помощи! — усмехнулся в окрашенную кровью бороду Халлас.
— Сзади! — крикнул я ему, предупреждая о подкрадывающейся угрозе.
Низкорослый гном резво отскочил в сторону, крутанулся и атаковал нового врага.
Пчелка стояла на том самом месте, где я ее и оставил. Я даже не заметил, когда горячка боя успела откинуть меня на такое большое расстояние от собственной лошади. Арбалет лежал под копытами Пчелки, в грязи.
Передо мной появился Кли-кли. Гоблин плавным движением опустил руки на пояс, снял с него два тяжелых метательных ножа, которые исполнили в его пальцах сверкающую круговерть, и, схватив оружие за лезвия, швырнул в меня. Я не пригнулся, не шевельнулся и в общем-то даже не успел испугаться, так быстро все это произошло. Один из ножей взвизгнул возле моего правого уха, второй возле левого, едва не срезав его. Удивительно, но я все еще был жив. Мне достало ума обернуться назад. Враг находился у меня за спиной, уже успев замахнуться топором. В глазницах у него торчали метательные ножи гоблина. Орк постоял, покачался на пятках и упал лицом вниз, едва не придавив меня.
— Ты не расплатишься за спасение своей шкуры. — В руках у шута уже была вторая пара ножей.
Я не нашелся что сказать, со стыдом вспоминая, как все мы смеялись над умением гоблина владеть метательными ножами.
Я поднял арбалет и поспешно зарядил его.
— Мы проигрываем, нас только восемь против двенадцати! — заявил мне гоблин.
И когда он еще считать успевает?
— Знаю!
— Так не спи! Слышишь, шаман поет? Когда он закончит творить заклятие, нам станет совсем худо!
Шаман! Я похолодел, наконец понимая, какую беду может нести эта песня.
— Что ты от меня хочешь?
— Найди его и убей! Он где-то прячется!
Легко сказать — убей шамана!
Внезапно Пчелка ударила одного из орков, которого теснил воин Пограничного королевства копытом в незащищенную спину. Воин доделал все остальное.
— Я же говорил, что она боевая кобыла. — У шута даже в такой ситуации достало сил улыбнуться. — Я знаю, что дарить своим друзьям!
Пропели рога, и второй отряд под командованием Фернана, как стальной кулак, на полном скаку ударил в спину орков. Алистан пронесся мимо меня и срубил голову одному из четверых орков, наседающих на Угря. Не могу сказать, что гарракец против четверых противников чувствовал себя неловко, но неожиданная помощь никому еще не мешала. «Брат» и «сестра» в руках воина порхали как бабочки, сливаясь в единый размытый сверкающий вихрь. «Сестра» колола, «брат» рубил. «Сестра» стремительно ударила сверху, целя в голову, орк закрылся щитом, и «брат» тут же вспорол открывшийся живот. Нисколько не смущаясь, я всадил болт третьему орку, попав ему под правую лопатку. Кли-кли юркнул вниз, подрезал сухожилие на ноге четвертого, и Угорь довершил дело, добив упавшего.
— Миралисса! — заорал я, разглядев эльфийку, вооруженную с’кашем. Кольчужный капюшон скрывал ее пепельно-серые волосы. — Шаман, Миралисса!
Она что-то прокричала на орочьем Эграссе и произнесла заклятие, выбросив вперед руку. Под ногами бегущего к ней орка появился лед, и враг, скользя, проехал по нему вперед, удивленно размахивая руками. Его с радостью встретил Фернан, опустив булаву на шлем Первого. Из-под шлема во все стороны брызнула кровь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
