Волнение выдавалось дрожью в его голосе.
— Нам просто не повезло, что сейчас здесь никого не оказалось, но они здесь были и будут. Это место явно используется.
Ни один из причалов не подходил для «Вилливо». Тем не менее Бродерсен обнаружил нишу, к которой мог причалить бот. Какой-нибудь из располагавшихся рядом механизмов наверняка мог бы зафиксировать шлюпку, но кто знает, как ими пользоваться?
Он решил оставить возражавшего Дозсу на карауле, остальные же воспользовались индивидуальными двигателями.
Каверна в корме являлась входом в туннель, углублявшийся на три четвертых длины в корпус станции, которой, вне сомнения, и являлось сооружение. От основного коридора разбегались более мелкие, разветвлявшиеся и снова ветвившиеся. Все стены светились; спидометры обнаружили в их неярких лучах все длины электромагнитных волн, начиная от ближнего ультрафиолета и кончая дальним инфракрасным диапазоном… тем самым свидетельствуя о приспособлении к самым разнообразным глазам? Поручни давали опору. С промежутком располагались рамы, пригодные для отдыха, наблюдений, или?..
Двери, чертившие причудливые контуры на поверхности стен, были едва заметны, не наблюдалось и средств, пригодных для их открытия.
— У каждого обитателя свой ключ, — рискнул на догадку Бродерсен.
Он сказал так, потому что не каждая дверь была серебристой. По неизвестным причинам некоторые были даже прозрачны. Кое-какие производили впечатление нематериальных, хотя на ощупь силовые поля казались тверже, чем сталь. Рассматривая, фотографируя, спектрируя, люди получали представление о десятке разнообразных сочетаний. Красный сумрак, иссиня-белый свет и промежуточные варианты освещения царили в строгой камере, в клубах тумана, над пышной оранжевой растительностью, в которой перепархивали подобные изумрудам создания, над каменистой почвой, где желтая пыль дымила под оранжевым небом, над движущимися механизмами, которым вовсе нельзя было дать названия. Атмосферы — густые, средние, вязкие — содержали свободный кислород или водород, или обходились без того и другого, пребывая между температурой кипения водорода и точкой плавления свинца. Но во всех, безусловно, случаях люди видели только прихожие, за которыми скрывались комплексы жилых помещений, лабораторий, и Господь ведает чего еще. Здешние тайны знали хозяева помещений, знали Иные. Бродерсен полагал, что внутри станции непременно должен был использоваться центробежный эффект, если только Иные не нашли более эффектный способ создать привычное для гостей тяготение.
«Гостей! — вспыхнуло в голове Джоэль. — Членов Галактического братства интеллектов, культур и рас, которых Иные нашли достойными приготовленных обиталищ. Мы не принадлежим к ним». Мысль эта причинила Джоэль большую боль, чем сознание того, что она является самкой человека. Отбросив эту боль, она погрузилась в сознание, очищаясь в открытиях.
На деле эти апартаменты почти ничего не дали исследователям, самое важное ожидало их в середине станции.
Там главный коридор заканчивался километровой сферической полостью. Трехмерная паутина канатов позволяла легко добраться до ее внутренней поверхности, на которой располагались во всей сложности очертаний устройства, светившиеся и переливавшиеся радугой. Еще на ней открывались виды на внешний космос, не имеющие каких-нибудь рамок, а еще там были дисплеи.
Дисплеи… сотканные из света, — не картины, не диарамы, — движущиеся вещественные изображения, вне ограничений, налагаемых человеческим зрением. Ничего не изображая, они ограничивались абстракциями, контурами, оттенками, движением. Скажем, вспыхивала линия, изображавшая число, рассыпавшееся потоком искр. Ближайшим приближением к реальности оказалась схема пульсара.
Или так показалось Джоэль. Большая часть увиденного оставалась непонятной: полосы, завесы, вихри, ленты и водопады. Быть может, изображения предназначались для рас, чьи видеосредства, — а быть может, и весь взгляд на мир, — полностью отличались от человеческого. Она сконцентрировалась на одном изображении, хотя бы в какой-то мере наделенном смыслом. Не то чтобы оно было предназначено именно для людей. В нашем пространстве и времени помимо бетан должно обитать достаточное количество разумных созданий — чьи мысли и восприятие мира не в столь уж невероятной степени отличаются от человеческих.
Неужели Иные приготовили все это ради случайного путешественника, залетного гостя? Да, выходит, что так.
Изображение атомов, периодической таблицы, квантовых состояний и их изменений… ядро водорода-1 явилось единицей массы; линия его нейтральной эмиссии в космосе явилась единицей длины; величина, обратная частоте, — единицей времени. Температурная шкала между абсолютным нулем, определенным по остановке молекул, и первыми атомами дейтерия, появляющимися в термоядерном синтезе, делилась на градусы: их было двенадцать в двенадцатой степени. Вариации и реитерации делали первые изображения понятными для голотевта.
Картина развивалась. Появилось изображение, объясняющее, как следует управлять одним из устройств. Следовало вынуть из скобы стержень, в определенной последовательности прикоснуться к некоторым световым точкам…
— Действуй, — сказала Джоэль Бродерсену, тот повиновался. Информация захлестнула ее.
Все началось с последовательности двоичных чисел. Они быстро складывались в картины. (Некоторое количество положительных и отрицательных точек может полностью описать изображение или математическую функцию на координатной плоскости…) Через минуту она поняла, что должна отреагировать, и обратилась к услугам корабельной антенны. Через несколько минут автомат скорректировал скорость передачи и весь подход с учетом ограниченных возможностей ее оборудования и нервной системы.
Не принимая помощи от машины, мозг в своем черепе потратил бы годы, чтобы понять хотя бы что-нибудь. Голотевт способен произвести сотни гипотетических интерпретаций в секунду, сравнить их с уже известными, а потом, получив результат, отсечь стерильные ветви, чтобы уже проклюнувшиеся обнаружили свою силу или слабость, образуя логическое древо, чьим стволом является истина. На корабле один только Фиделио мог бы оценить ее действия. И призрак его помогал Джоэль продвигаться вперед.
Тем не менее ей понадобились часы, чтобы выяснить основной факт, а потом дни, чтобы смириться с ним хотя бы в относительной полноте, сколь невероятным он бы ни казался: на пульсаре возникла жизнь, разумная жизнь.
Третьей луной «Чинук» огибал Т-машину. «Вилливо» уже возвратился на корабль. Отряд Бродерсена в меру скромных возможностей обследовал станцию и сумел начать общение с ней, но более сделать не мог, но иного и нельзя было сделать. На миг Джоэль подумала, что, пока она исследовала и взывала к высшему разуму, ее товарищи по кораблю занимались своей повседневной жизнью — обязанностями и делами, интригами, видели сны, впадали в отчаяние — инфузории кишащие в капле грязной воды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
