И разве не было бы логичным найти лекарство от двух смертельных заболеваний в той же самой части земного шара? Келли и Омеру тешили себя этой надеждой, имея на то вполне реальные основания.
Кроме планов лечения малярии, Келли и Омеру рассматривали и другие перспективы. Дело в том, что единственным заболеванием, чаще всего косившим бамбути, был рак поджелудочной железы. Скорее всего, причины болезни следовало искать в пище бамбути, хотя нельзя сбрасывать со счетов и особенности окружающей среды. Женщины племени лечили заболевших вытяжкой из корня одного из ползучих растений, по виду напоминавшей молоко, но очень горькой на вкус. Келли была свидетельницей поистине чудесных случаев исцеления. После ряда экспериментов Келли и Омеру удалось выделить алкалоид, который, по их мнению, являлся элементом, игравшим решающую роль в лечении заболевания. Испытания алкалоида на подопытных мышах проходили очень успешно.
И Келли рискнула применить алкалоид при лечении от СПИДа троих угали. Результаты оказались весьма обнадеживающими. Именно этот случай они оживленно обсуждали сейчас с Виктором за скудным ленчем, состоявшим из зеленых салатов.
Келли получала настоящее наслаждение от беседы с таким умным и образованным человеком. Одно его присутствие в Гондале целиком изменило ее одинокую затворническую жизнь. Она любила своих маленьких друзей бамбути, но они появлялись в Гондале так же неожиданно, как и исчезали, и их визиты были абсолютно непредсказуемы. И хотя Келли завидовала их веселому нраву и простоте отношения к жизни, ей, как ученому, требовалось все-таки и иное общение.
Виктор Омеру относился к числу тех, кого было за что любить и уважать и кем можно было без конца восхищаться. По мнению Келли, этот человек, лишенный каких-либо пороков, переполненный любовью и состраданием к соплеменникам, делал все возможное, чтобы освободить их от тирании Таффари.
Келли считала Омеру истинным патриотом своей страны, до конца преданным ей. Кроме того, Омеру, пожалуй единственный из африканцев, приложил массу усилий для того, чтобы покончить с жестокими межплеменными распрями. Всю свою жизнь, как политик, он пытался избавить Убомо от этого ужасного проклятия. По их общему с Келли мнению, вражда между племенами оставалась одним из самых трагических фактов африканской действительности. Высокопоставленные чиновники Организации Африканского Единства должны были бы поставить памятник такому человеку при его жизни.
Возглавив борьбу за независимость Убомо, Омеру избавил страну от колониального правления. Угали, превосходившие противника в живой силе, на руках внесли его в президентский дворец, тем самым положив конец жестокому гнету аристократической верхушки гита.
Но с приходом к власти Омеру пришлось выдержать одно из величайших испытаний в своей жизни, ибо страна погрузилась в пучину кровопролитной войны между двумя крупнейшими племенами. Веками страдавшие под игом гита угали обрушили на них теперь весь свой гнев, требуя справедливого возмездия. В течение нескольких дней продолжалась страшная кровавая оргия, во время которой уничтожили свыше двадцати тысяч гита. Толпы угали поджигали их manyattas. Уцелевших в пламени пожарищ рубили мотыгами или мачете. Словно бумеранг, инструменты, которыми угали веками возделывали сады и поля своих хозяев, обрушились теперь на гита.
С высоких, статных и красивых женщин, глумясь, срывали их длинные одежды. Тщательно заплетенные в косы кудри, пирамидой уложенные на голове, обрезали кайлом. Раздетых донага женщин гита, будто стадо, гнали мимо оравших и гогочущих толп угали, которые забрасывали их экскрементами. Некоторых женщин, сопротивлявшихся из последних сил, сажали на колья заборов, возведенных вокруг manyattas.
Женщин помоложе и девочек впрягали между двумя быками, предварительно привязав их сыромятными ремнями за ноги, и животные разрывали несчастных мучениц пополам.
Всех этих зверств Келли не видела. Она в это время училась в школе в Англии, но знала, что ходили легенды о том, как Виктор Омеру, забыв о собственной безопасности, вставал между обезумевшими толпами угали и их жертвами гита. Очень скоро благодаря своему авторитету, личной доброте и обаянию он положил конец страшной бойне, чем практически спас племя гита от полного истребления. Однако тысячи гита погибли, а десятки тысяч бежали, ища спасения в соседних Уганде и Заире.
Время и мудрое правление Виктора Омеру сделали свое дело: враждующие племена забыли о бывших распрях, и в стране воцарился мир. Омеру убедил гита, покинувших когда-то Убомо, вернуться домой; он возвратил им стада домашних животных и цветущие пастбища. Более того, он убедил многих юных гита отказаться от привольной сельской жизни и, выучившись, стать образованными людьми, дабы приносить пользу современному государству Убомо, какое он пытался построить.
Как бы воздавая дань погибшим в первые дни его правления, Омеру впоследствии часто совершал политические ошибки, снисходительно относясь ко всему, что было связано с племенем гита. Демонстрируя полное доверие, Омеру позволил гита постепенно взять под контроль полицию и вооруженные силы Убомо. Эфраим Таффари тоже ездил за рубеж учиться и получал стипендию, выделенную лично Виктором Омеру из своего более чем скромного президентского жалованья.
И теперь Виктор Омеру расплачивался за свою щедрость и доброту. Угали снова страдали, жестоко угнетаемые и истребляемые гита; очередной круг кровопролитной междоусобицы в Африке завершился.
Но даже сейчас, оживленно беседуя с ним на просторной веранде, Келли, заглядывая в темные глаза Виктора, чувствовала, что все его помыслы направлены на то, чтобы прекратить эти злодеяния на земле Убомо под лозунгами прогресса и демократии.
Келли знала, что ее рассказ страшно расстроит Омеру, но и скрывать от Виктора увиденное в лесу, она не имела права.
— Виктор, там, в самом сердце леса, в священной земле бамбути, происходит что-то страшное. С реками, со всем животным миром. Такое жуткое и непостижимое, что не знаю, сумею ли я все это вам описать.
Омеру слушал, не перебивая. Когда Келли закончила говорить, он тихо произнес: — Таффари убивает наших людей и нашу землю, Стервятники чуют смердящий запах смерти и спешат не упустить добычу. Но мы их остановим.
Никогда прежде Келли не видела Омеру в таком состоянии. Он весь кипел от ярости и гнева; и без того темные глаза совсем почернели, его вид стал ужасающим.
— Они очень сильны Виктор. Богаты и сильны.
— Нет такой силы, которая смогла бы остановить честных людей, борющихся за правое дело, — ответил он.
