останавливался не только на эльфийках, но ни на ком не задерживался.
Оборвав грустные мысленные картины о грядущем переделе власти, Риэнаэль укорил сам себя: у него сын на смертном одре, а он о политике. Потом настанет время задуматься о будущем: лет сто-сто пятьдесят у восьмисотлетнего правителя ещё будет до начала смуты. Придётся пересилить себя и попытаться зачать нового наследника, если Лирианэль не выживет. Если? Не стоит обманывать самого себя – как бы ни обливалось кровью отцовское сердце от безысходности, подлое заклинание оказалось той силой, которой вся вековая мудрость эльфов была не в силах ничего противопоставить.
И всё же… Безумная надежда – всего маленькая её капля – никак не хотела оставлять душу, хоть холодный разум мага жизни и твердил, что помочь могут лишь боги. Те, в которых эльфы никогда не верили. Точнее, не так. Они точно знали о существовании богов, но не хотели им поклоняться, тщеславно полагая, что силы природы, безропотно подчиняющиеся малейшей прихоти перворожденных, уравнивают их позиции. И пусть эльфы всё же смертны, но в могуществе не менее велики! Гордыня… Глупая, беспочвенная (как оказалось), опасная.
Риэнаэль молился вторые сутки. Горячечно, истово, готовый обещать и отдать всё что угодно, лишь бы ему оказали помощь. Бесполезно. То ли боги слишком обидчивы, то ли не сочли его достойным отклика, а может, и вовсе – не заметили. Отчаявшаяся песчинка в бесконечности мироздания, вздох в полёте их вечности…
Дыхание принца участилось и стало сиплым, а тонкие сильные пальцы стоящего у окна мужчины впились в дерево подоконника. Глаза закрылись, отказываясь видеть торжество жизни и природы так близко, но не там, где сейчас требовалось. Оставшаяся капля надежды истаивала, улетая в небо прозрачной дымкой. Тонкие губы на бледном лице зашептали последний призыв, продиктованный скорее отчаянием, чем реальной верой в помощь:
- Кто-нибудь… Хоть кто-нибудь, пожалуйста… Пусть даже кто из тёмных богов, лишь бы смог помочь! И пусть даже ценой стала бы моя жизнь. Кто-нибудь…
Обострённый слух моментально уловил тихий шорох, словно вздох самого пространства, и правитель эльфов резко развернулся, с опаской всматриваясь в стену, из которой неожиданно появились побеги лиан, раздвигающие дерево, как несущественное препятствие. Вспомнив предшествовавшую представлению мольбу, Риэнаэль вздрогнул, но приготовился к любому развитию событий. Глупо надеяться, что, отвечая на его обещание отдать собственную жизнь, снизошедший бог окажется милостив к отчаявшемуся отцу.
А из портала появился лиграсс. Зверь из легенд, которого не видели в Эльдорлее уже несколько тысячелетий, неспешно перетёк на середину расстояния между правителем и провалом пространства и величественно разлёгся, не сводя с напряжённого мужчины внимательного взгляда. Шансов не было. Не то чтобы Риэнаэль тешил себя иллюзией, будто сможет противостоять богу, но попытаться… Только не в присутствии разумного хищника, лучшего телохранителя из возможных, преданного, неуязвимого. Зачем такой существу, считающемуся всесильным?
Новое действующее лицо оборвало отстранённые размышления. Богиня, вышедшая из портала, была прекрасна и ослепительна, словно сияние дневного светила, но в то же время властность и сила, расходящиеся волнами от тонкой фигурки, заставляли опустить взгляд и склониться в поклоне, выказывая почтение. Ощущение собственной беспомощности оказалось крайне неприятным. И это совсем не то же самое чувство, как бессилие перед надвигающейся смертью сына.
Риэнаэль простоял несколько мгновений в согнутом положении, когда мелодичный голос, донёсшийся уже со стороны кровати Лирианэля, разрешил ему выпрямиться. Кинув мимолётный взгляд в этом направлении, перворожденный не сдержал вздоха облегчения: сын дышал тихо и ровно, а лицо, по которому, словно в задумчивости, скользил тонкий пальчик, на глазах приобретало здоровый цвет. Богиня легко побеждала заразу, против которой оказалась бессильной вся эльфийская магия. Теперь он понимал, насколько смешны претензии эльфов на равенство богам. В любом случае знание, что наследник останется жить, примиряло с потерей собственной, необдуманно обещанной взамен, жизни. Тихий смех колокольчиком разнёсся в пространстве.
- Я не возьму твою жизнь, светлый. Ты старый, уставший, правильный… Скучный. Я заберу твоего следующего ребёнка, когда настанет время.
Светлый, правильный, скучный – всё же откликнулась тёмная богиня, хоть по виду и не скажешь. На «старый и уставший» решил внимания не обращать, тем более что так оно и есть.
- Не тёмная, но и не светлая. Так ты готов обещать мне своего, не рождённого ещё ребёнка, в обмен на излечение наследника?
Не рождённого? Полно, да будет ли он вообще? Особенно если не слишком усердствовать. Того, чего пока не имеешь, не жаль. Если бы он знал, как ошибался… Ничего не изменилось бы – жизнь наследника ценнее многократно. В знак согласия Риэнаэль молча склонил голову: боги не нуждаются в клятвах, а нарушать данное им обещание – он всей душой посочувствовал бы такому идиоту. Получив подтверждение, богиня положила руку на рану, от которой кожа волнами начала возвращать свой нормальный вид и цвет, сменяющий болезненную серость. Мгновение, и перед эльфом лежал совершенно здоровый молодой мужчина, ровным дыханием извещающий о глубоком сне. Нежный голос вырвал из благоговейного осознания продемонстрированной сейчас мощи.
- Принеси мне стрелу, что была вместилищем заклятья.
Естественно, остатки заклинания на стреле светлые пытались изучить, и лишь потом собирались уничтожить. Так что правитель послал вестника Главному Архимагу, и через несколько томительных мгновений ту доставили в покои наследника. Впрочем, посетителей внутрь Риэнаэль не пустил – даже если сильные маги почувствовали проявление божественной сути во дворце, эльф хотел, чтобы в детали было посвящено как можно меньше свидетелей. Взяв в руки стрелу, Богиня так же нежно, как до этого по щеке Лирианэля, провела по древку, и скривила губы в презрительной улыбке.
- Прими совет, правитель светлых эльфов. Вам грозит вымирание – очень скоро. Если не помиритесь и не объединитесь с дроу. Против вас играют люди в союзе со степными орками, и поддерживает их довольно хитрый тёмный божок. Он слишком многому уже научил своих последователей и даже его исчезновение, о котором позабочусь, не спасёт вас. Только совместные усилия. Тёмные эльфы не виноваты в болезни твоего сына, это лишь очень удачная провокация.
Орки? Эти грязные тупые дикари из бескрайних засушливых степей?! А люди и того хуже, вообще короткоживущие почти-животные! Но не верить богине глупо – она своё обещание платы получила и выгораживать дроу не имеет резонов. Или имеет? Какая разница, если помимо её и желания самих
