на значке красовалась фамилия «Эдд».
— Куда вы направляетесь, сударь? — спросила она.
— Мне нужно кое-что проверить, — ответил Драшер.
Ему такой ответ показался более удачным, чем «Мне нужно побыть вдали от этих людей».
— Вам разрешили выходить за периметр? — последовал второй вопрос.
— Ну разумеется! — соврал он.
Никто ему ничего не разрешал. После того как осмотр тел в погребе был завершен и Эйзенхорн велел всем покинуть комнату. Драшер почувствовал, что пересек какую-то черту. Магос не понимал, подсказал ли он что-то, натолкнувшее инквизитора на новые мысли, или раскрыл секреты, которые Эйзенхорн предпочитал держать при себе. Он впечатлил Эйзенхорна настолько, что ему требовалось побыть одному, или же разозлил его? Мысли инквизитора невозможно было угадать. Его мимика, если не считать фирменного взгляда исподлобья, отличалась крайней невыразительностью.
Офицер Эдд несколько секунд молча смотрела на Драшера, а затем вздохнула и открыла калитку.
От ворот вела лесная дорога, петлявшая по долине и время от времени исчезавшая среди деревьев. Пройдя по ней немного, Драшер свернул с проторенного пути и спустился по склону холма в лес.
Он начал расслабляться. Воздух был прозрачным и прохладным, а аромат сосновой смолы придавал ему нотку приятной свежести. Сквозь разлапистые кроны высоких вечнозеленых деревьев пробивались солнечные лучи. Лесная подстилка состояла из сорных трав, темно-зеленой чемерицы, чертополоха, ясменника и целых полян антопий, мягко колыхавшихся под ногами. Ползучие вьюны свисали с нижних ветвей деревьев, будто сетчатые накидки. Магос различал мясистые плодовые грибы-чернотельцы, пробивающиеся через гнилую древесину трухлявых пней, и белые шляпки мухоморов-красавок, проглядывающие сквозь переплетения травинок. Длинные процессии королевских муравьев маршировали вверх и вниз по стволам деревьев, сжимая в челюстях листья и толстых личинок, будто знамена и трофеи. В воздухе пахло прелой землей, камфорой и цветами. Деловито сновали туда-сюда толстые шмели. Какие-то невидимые глазу насекомые щелкали и стрекотали в траве. Магос слушал воркующие трели лесных голубей, astra verdus, и наблюдал, как крохотные вьюрки перепрыгивают с ветки на ветку.
Когда он добрался до ручья, крепость давно уже скрылась из виду. Драшер достал блокнот и повесил на шею магнокуляр. Он сделал записи о красноклювиках и четырех видах древесных славок. Также магос наткнулся на пару лесных куропаток, не до конца избавившихся от невзрачного зимнего оперения. Они нервно перебегали из стороны в сторону, прячась в неровностях рельефа. А еще ему удалось разглядеть ястреба. Он кружил вдалеке, иногда показываясь на клочке неба, едва заметном среди ветвей, покрытых изумрудными иглами. Птица медленно и величественно парила на потоках теплого воздуха, поднимающихся над долиной. Destrus aquilus gershomi, малый горный ястреб. Драшер занес в блокнот заметки еще о шестнадцати видах птиц, идентифицировав их по крикам и трелям.
Журчащий ручей талой воды стекал по склону, петляя и змеясь между расселинами и замшелыми валунами. Магос пошел вдоль него и вскоре услышал гулкий плеск — похоже, поток вливался в какой-то более крупный водоем. Он пытался рассмотреть на земле следы лап медведей или еще какие-либо признаки их пребывания, но недавний дождь сделал это занятие бесполезным.
Драшер добрался до пруда. На одном берегу над водой нависали огромные валуны, растрескавшиеся и густо поросшие мхом. Сюда же стекались еще два ручья, из-за чего по поверхности воды непрерывно бежала рябь. Магос забрался на одну из скал, уселся поудобнее и принялся наблюдать, как крохотные коричневые рыбешки плывут вверх и хватают личинок крюкомухи, скользящих туда-сюда.
С этого места открывался неплохой вид. Он мог видеть берега пруда, поросшие деревьями, густой хвойный лес, уходящий вдаль, и темную угловатую массу Каранинов на противоположной стороне долины в сорока километрах отсюда. В воздухе висела легкая вечерняя дымка.
Магос потратил некоторое время на то, чтобы сделать зарисовки пруда и пейзажа. Затем замер и минут пять просидел неподвижно, вслушиваясь в пение птиц и журчание воды, стараясь не спугнуть робкого большерогого оленя, пришедшего на водопой.
Драшер заметил, что камни, на которые он залез, отличаются достаточно правильной формой, несмотря на трещины и сколы. К ним явно приложил руку человек: это были руины какой-то стены или здания. Возможно, сторожевой башни на дальних подходах к крепости Хелтер.
По лесу пронесся порыв холодного ветра, и магос почувствовал, как температура резко упала. Солнечный свет померк — облака скрыли собой дневное светило. Вероятно, опять собирался дождь. Драшера это не особо беспокоило — он сидел под сенью деревьев, а прохладный ветерок после полуденной жары пришелся бы весьма кстати. К тому же магосу, конечно, не впервой было бы мокнуть под дождем.
Дождь — это нечто честное и простое. Драшер подумал, что, наверное, главной причиной, по которой он выбрал стезю магоса биологис, была возможность провести бо́льшую часть жизни на природе, подчиняющейся элементарным принципам причины и следствия. Это позволяло ему отдалиться от людей со всеми их ложью, секретами, планами и играми.
Хотя, может быть, он всего лишь не очень хорошо умел общаться с людьми.
Глубокомысленная улыбка медленно сползла с лица магоса, обнаружившего, что его одиночество нарушено. Под ним, на берегу пруда, у самой воды, сидел человек. Драшер понятия не имел, как давно он пришел, но, наверное, не больше пяти минут назад. Магос слишком погрузился в собственные мысли и медитативную атмосферу места, но все равно удивился, что гостю удалось подобраться незамеченным.
— Добрый день, — поздоровался магос.
Незнакомец, одетый в добротную походную куртку и ботинки на шнуровке, поднял голову и улыбнулся. Он что-то рисовал в большом альбоме с зеленой обложкой.
— Я вас не заметил, сударь, — сказал он.
Драшер неуклюже спустился вниз и мельком заглянул в альбом. Там был набросок долины, очень точный.
— Я не хотел помешать, — смутился магос.
— Нет-нет, ничего страшного. Я просто гуляю, — сказал человек и продолжил рисовать.
— Вы здесь гостите? — спросил Драшер.
— Нет, я живу тут рядом, — ответил мужчина. — А вы?
— Гощу.
— А, ну да. Сейчас же сезон, — сказал человек. Он прервал работу над рисунком и подточил карандаш маленьким ножичком. — Здесь очень красивые места. В начале
