Некоторые дремали. Должно быть, им хотелось верить, что все происходящее — не более чем дурной сон.
— Фин, наверное, страшно напуган, — тихонько сказала Лу. — Ливви. Главное, чтобы он ничего не говорил Ливви. Не хочу, чтобы она боялась. О, Ма, моя девочка.
— С ней все в порядке. Тебе это хорошо известно.
— Почему он ничего не делает? Когда он решится хоть что-нибудь предпринять?
— Не знаю, детка. Но я намерена кое-что сделать. Я намерена сходить в туалет.
У остальных это заявление вызвало одобрительный шепот.
— Давай я спрошу, — предложила Лу.
— Нет уж, лучше я. Может, с пожилой женщиной он обойдется повежливее. Мистер! — обратилась к нему Ма, прежде чем Лу успела возразить. — Эй, мистер! Некоторым из нас надо бы сходить в туалет.
Они уже обращались к нему прежде, но он их просто проигнорировал. Однако на этот раз он обернулся и взглянул на Ма пустыми глазами.
— Прошло уже несколько часов, — напомнила ему она. — Хорошо бы отвести нас в туалет, если, конечно, вы не хотите увидеть здесь большую лужу.
— Придется еще потерпеть.
— Но…
Он поднял пистолет.
— Если я пущу в тебя пулю, вряд ли тебя будет волновать проблема туалета. Так что заткнись.
У него был свой, заранее спланированный график. Перерыв должен был состояться через три часа после начала переговоров. Именно в это время заложникам следовало посетить туалет — всем по очереди. Но он забыл об этом, а сейчас уже пора было сделать очередной звонок. Пусть ждут до следующего перерыва — или мочатся под себя.
К черту.
— Что, если я запрошу десять миллионов долларов? — поинтересовался он у Фиби.
— Тебе нужны десять миллионов, Джерри?
«Только послушайте ее — камень и тот бы растаял».
— Допустим.
— Прекрасно. А что я получу взамен?
— Можешь надеяться, что я не пристрелю кого-нибудь из заложников.
— Боюсь, Джерри, что это негативный ответ. Ты же знаешь, как мы работаем. Я бы попыталась достать тебе десять миллионов. Но начальство потребует что-то взамен — что-то конкретное и весомое.
— Допустим, за эту сумму я мог бы отпустить всех женщин.
— Я достаю тебе десять миллионов, а ты взамен отпускаешь женщин? Что ж, об этом стоит поговорить.
— Я думаю.
— Еще один важный момент, Джерри. У тебя в руках — раненый заложник. Ты сам сказал, что ранил Арнольда Микса.
Он взглянул на Арни. На лице у того запеклась кровь, рот был заклеен липкой лентой, а к телу прикреплено взрывное устройство.
— Да уж, этот парень знавал лучшие деньки.
— Прежде чем я начну вести переговоры о деньгах, мне нужно убедиться, что Арнольд Микс жив и раны у него неопасные. Ты же знаешь, кто его папа. Мне приходится считаться с ним.
— Ублюдок жив.
— Я признательна тебе за то, что ты это подтверждаешь. Но мне хотелось бы лично поговорить с ним. Если я скажу начальству, что слышала его голос, они охотнее пойдут мне навстречу в вопросе о деньгах.
— Ладно.
Положив телефон, он нагнулся и сорвал ленту со рта Микса. Тот взглянул на него налитыми кровью глазами.
— Ну-ка, поздоровайся с Фиби, — Уолкен сунул телефон к уху Микса, одновременно ткнув пистолетом ему в челюсть. — Скажи ей: привет, Фиби. Я — тот трусливый ублюдок, который как следует попинал тебя на лестнице.
Повторяя эту фразу, Арни смотрел на Уолкена взглядом, в котором одновременно читались ярость и страх.
— Что он с тобой сделал? — спросила Фиби. — Насколько серьезно ты ранен?
Арни облизал пересохшие губы.
— Она хочет знать, что со мной.
— Так скажи ей, недоумок.
— Он ударил меня пистолетом по лицу. Скорее всего, у меня сломана челюсть. Я в наручниках, а еще ко мне привязана эта чертова бомба.
— Она с таймером? Скажи…
— Довольно, — заявил Уолкен. — Поговорим о десяти миллионах.
— Ты хочешь десять миллионов за освобождение заложников.
— За освобождение одних лишь женщин.
— За освобождение женщин. А сколько их там, Джерри?
— Одиннадцать. Меньше миллиона за человека. Неплохая сделка.
— Одиннадцать женщин, которых ты отпустишь в том случае, если получишь десять миллионов?
— Хватит попугайничать. Я знаю, как это делается.
— Тогда ты должен знать, что у меня куда больше шансов достать тебе деньги, если ты сделаешь первый шаг. Отпусти кого-нибудь из заложников прямо сейчас, и я вывернусь наизнанку, чтобы достать тебе десять миллионов.
— К черту десять миллионов. Пусть будет двадцать.
— Ты решил поиграть со мной, Джерри?
У него вырвался смешок.
— Знаешь, Фиби, я ведь подумывал о том, чтобы убить тебя. Думал об этом тысячи раз.
— Так почему же ты до сих пор не сделал этого?
— Я продумал тысячи способов. Например, пуля в голову. Но это было бы слишком просто. Или схватить тебя, как Роя, и проделать с тобой то же самое, что и с ним. Но я не люблю повторяться. Избить тебя до смерти или похитить, а потом медленно убивать? Но тогда рано или поздно для тебя все будет кончено — совсем как для Анжелы. А ты этого не заслуживаешь. Не хочешь прийти сюда? Если сделаешь это, я их всех отпущу — всех до единого.
— Ты же знаешь, мне не позволят это сделать.
— Ты войдешь в магазин — семнадцать человек останутся жить.
— Ты действительно предлагаешь мне этот обмен? Или опять решил поиграть со мной?
— Все это пустые разговоры. Ты никогда так не сделаешь.
— А если?
— Тебе не позволят. Думаешь, я идиот? Я же помню, как это бывает.
— Все так, но ты забыл о том, что среди заложников сын сержанта Микса и он ранен. Микс мог бы надавить на начальство. Так ты серьезно, Джерри? Хочешь поменять меня на заложников?
— Я подумаю. В любом случае сначала тебе предстоит сделать еще кое-что.
— Что именно?
— Ты должна выступить перед телекамерами. Рассказать им о том, как ты убила Анжелу Брентайн. Рассказать о том, что ты виновна в ее смерти. Пусть знают, что для тебя было важно произвести эффект, а не спасать чьи-то там жизни.
— Ты хочешь, чтобы я обратилась к прессе, Джерри? Рассказала им о смерти Анжелы Брентайн?
— Ты повторишь им слово в слово то, что я тебе продиктую — и только тогда, когда я тебе об этом скажу. А потом мы поговорим о деньгах и о заложниках.
Он повесил трубку.
Не успела Фиби встать, как Дункан буквально сдернул ее со стула:
— Если ты и в самом деле решишься на этот обмен, я запру тебя в этой комнате и продержу здесь до тех пор, пока ты не придешь в себя.
— Ты ведь и сам думал о чем-то подобном.
— Там женщина, которая заменила мне мать. К черту — я не собираюсь с тобой спорить. Ты и близко не подойдешь к этому магазину.
— Ну-ка хватит, — приказал Сайкс. — Она не собирается менять себя на заложников. Мы так никогда не делаем, — он мрачно взглянул на Фиби. — Это вам не Голливуд.
— Вы купились на это, — Фиби ткнула пальцем сначала в Дункана, затем в Сайкса. — Вы хорошо знаете правила, и все же вы купились на это. Готова спорить, что и он мне поверил. Он не ожидал, что я приму его предложение. Рассчитывал поиздеваться надо мной, и тут я неожиданно сбила его с толку. Прежде он думал лишь о том, как бы убедить меня выступить перед прессой. Я должна была согласиться — или отказаться. В любом случае на этом все было бы кончено. Но теперь он размышляет над тем, не стоит ли ему переиграть сценарий. И мы должны это использовать. Вот только каким образом?
— Пусть он сделает первый шаг.
— Точно. Пусть сначала отпустит хоть кого-то из заложников — до моего отказа или согласия выступить перед прессой, поскольку после этого у него будут развязаны руки. Поиграем с ним. Сделаем вид, что я очень хочу сделать заявление, но начальство против. Я хочу войти в ювелирный, но мне не разрешают. Я делаю все для того, чтобы он получил то, что требует. И я разочарована тем, что на это уходит так много времени. До настоящего момента он следовал определенному плану, — тут Фиби взглянула на Винса.
