сразу поняла, что он говорит с Фрэн. Она, очевидно, отчитывала его за то, что мы сбежали с середины фильма, а он её за то, что она не предотвратила его встречу с Ники. Или послужила ее инициатором.
Тик-так-тик-так.
Я сделала глоток вина и потерла висок.
– Meledizione!39 – Алекс неожиданно выругался и, зайдя в комнату, швырнул айфон на кресло. Отскочив от подушки, телефон упал на пол, но Алекс даже бровью не повел. Подошёл ко мне и, присев напротив меня на корточки, взял меня за руку.
Вздохнув, он уткнулся головой мне в колени.
– Прости меня за этот ужасный, кошмарный вечер!
Я наклонилась и поцеловала Алекса в макушку, утопая в густых кудрях и запахе его парфюма.
– Фрэн взбесилась, что мы ушли и не остались на пресс-конференцию.
Я вскинула голову и застонала.
– Боже мой, Алекс, ты серьезно??? Мы пропустили пресс-конференцию?
Ну что же он такое творит? В середине фильма, когда я, мало что понимая на итальянском, гоняла в уме безрадостные мысли, Алекс вдруг наклонился ко мне и предложил сбежать. Вдвоем. Туда, где не будет никого, кроме нас двоих, и я, конечно же, с радостью согласилась. Особенно мне хотелось убраться подальше от Ники. Я словно ощущала, как она, сидя сзади, прожигает взглядом дыру мне в затылке. Но я никак не думала, что этим предложением Алекс так подставит Фрэн и остальных актеров, бессовестно пропустив встречу с прессой.
– Наплевать, их будет еще миллион, – отмахнулся он, поднимая голову и бросая на меня взгляд.
– Фрэн и так меня ненавидит, а ты лишь подкидываешь ей для этого новые поводы! Я не хочу послужить причиной развала твоей карьеры. Она же говорила о каком-то контракте с Голливудом?
– Помнится, ты говорила мне, что даже стань я почтальоном, ты бы не возражала, – проговорил красавец, отходя от меня к противоположному концу комнаты и наливая себе вино. – Что-то изменилось? – он приподнял вверх одну бровь.
– Конечно, нет! – возмутилась я, задетая до глубины души. И хотя он проецировал на меня свои страхи из-за прошлых отношений с Ники, меня это обижало. – Но не зря же ты трудился все эти годы, чтобы сейчас взять и всё бросить!
– Не всё ли равно? Ведь это будет мой выбор! – он залпом осушил бокал и налил себе еще. Он злился. Но я не могла понять, на меня или на ситуацию?
Я не нашлась, что ответить, поэтому промолчала. И тогда он вдруг добавил:
– Или ты сразу потеряешь ко мне интерес, если я перестану быть всемирно известным актёром? Без всего этого – он обвел рукой шикарный номер, – без этих условий, вечеринок, номинаций… афиш. Если я буду просто я? Ну, скажем, брошу к чертям всё это, куплю себе виноградник и засяду где-нибудь в глуши. Захочешь ты быть со мной по-прежнему?
Мы смотрели друг на друга из противоположных концов комнаты и, кажется, впервые ругались. Я встала с дивана и пошла к нему. Абсолютную тишину нарушало лишь тиканье часов на полке и легкое шуршание подола моего платья. Алекс следил за мной, нахмурив брови.
– Ну, конечно же, Алекс, конечно, – проговорила я, встав напротив него и смыкая руки у него на шее. – Но у меня есть к тебе одна просьба.
– Какая? – он снова отпил из своего бокала, и казалось, нахмурился еще сильнее.
– Прежде чем идти в почтальоны, рассмотри вакансии сантехников. Так у тебя больше шансов остаться со мной.
Морщинки на лбу Алекса разгладились, и он неожиданно расхохотался.
Потом поставил бокал на полку за своей спиной и, развернувшись ко мне, притянул меня к себе обеими руками.
– Ты меня убьешь, – проговорил он, смеясь. – Эми, я умру в твоих объятиях, но клянусь, умру счастливым. Я думал, ты попросишь отвезти тебя домой и держаться от тебя подальше. Я еще никогда не встречал более непредсказуемой девушки.
– Хм… – я изобразила задумчивость, – должна признаться, у меня пробегала мысль уехать. Очень обидно, что ты пытаешься сравнивать меня с Ники.
– Знаешь, как говорят, «обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду». Я не хотел тебя обидеть. Просто когда-то Ники устраивала мне истерики за пропущенные пресс-конференции или проваленные пробы.
– Возможно, наши слова были схожими, но мотив разный. Она боялась упустить возможности для себя, а я волнуюсь, что ты упустишь что-то важное в своей карьере. И дело вовсе не в твоем статусе или этом – я обвела рукой номер.
– Я знаю, знаю, – прошептал Алекс, притягивая меня к себе и утыкаясь лицом мне в волосы. – Прости меня. Не такой уж я и хороший, верно? Наверное, как бойфренд, я просто невыносим. Я постоянно боюсь тебя разочаровать.
Я улыбнулась.
– Ты мне нравишься разным. И даже таким – вредным, ревнивым, хмурым или грустным. Я люблю все твои грани и проявления. Любое твое настроение.
– Ты невероятная, ты знаешь об этом? – он улыбнулся и снова меня поцеловал, а потом игриво добавил: – Пойдем, я покажу тебе, где здесь спальня.
Алекс спал, лежа на животе и закинув на меня одну руку. Я никак не могла заснуть и, бросив попытки упасть в объятия Морфея, дотянулась до телефона и открыла Инстаграм. Обычно стоит только полистать ленту пару минут, как меня вырубает. Но едва я запустила приложение, экран замигал от миллиона уведомлений. В моем профиле неожиданно стало сорок тысяч подписчиков, вместо пятисот человек, что повергло меня в абсолютнейший шок и ужас. В директе висели сотни непрочитанных сообщений. Очевидно, уже рассекретили мою личность, и теперь все новостные паблики мусолили мой роман с Алексом, не забывая упоминать в публикациях мой ник. Я перешла на пару публикаций по отметкам и едва не застонала от увиденного: миллион фото, на которых мы с Алексом вместе. Наш поцелуй в машине. А вот мы на пляже с детьми, и даже тот момент, где я от страха запрыгнула на Алекса в воде, когда он подшутил надо мной. Комментаторы делились на два лагеря: одни писали, какая я милая и приятная, и как мы с Алексом подходим друг другу, другие же обсуждали меня и безжалостно проходились по моей внешности. Меня и мою жизнь разглядывали под микроскопом. Выкладывали мои старые фотографии, бессовестно скопированные со страниц соцсетей, увеличивали до крупных пикселей фото моего лица и задницы, пытаясь рассмотреть прыщи и целлюлит, и даже советовали сделать мне «сиськи больше», чтобы было за что подержаться. А форум «Багиня» и вовсе завел отдельный топик, посвященный мне, названный «Ушлая няня», где подписчицы невероятно жестоко проходились по мне,
