оскорбляя и унижая.
– Эми? – Алекс приподнял голову и, сонно щурясь, посмотрел на меня. – Что случилось? Почему ты не спишь?
Я посмотрела на него, но не смогла произнести ни слова. В горле словно ком стоял.
– Почему ты смотришь на меня так, словно у меня из ушей торчат пучки волос? – добавил он, окончательно просыпаясь и усаживаясь рядом со мной в постели.
– О, Алекс, – произнесла я, а дальше, совсем не ожидая от себя, расплакалась.
Мне было чертовски обидно. Настолько, что хотелось выкинуть телефон в окно и никогда больше не заходить в интернет.
– Василёк, что случилось? Почему ты плачешь? – обеспокоенно спросил он, забирая у меня из рук телефон и заглядывая в экран.
– Они ненавидят меня. Обсуждают. Оскорбляют, – я всхлипнула, – разглядывают под микроскопом каждую мою фотографию, выискивая изъяны. И называют «ушлой няней», – я размазала рукой виснувшие на ресницах слезы.
Алекс убрал мой телефон на тумбочку со своей стороны кровати (очевидно, специально подальше от меня) и обнял, прижав к своей груди. Я с наслаждением вдохнула так мною любимый запах – смесь его туалетной воды и его собственный запах, казавшийся таким уже родным.
– Я понимаю, как для тебя все это нелегко. К такому нельзя быть готовой, особенно к нападкам хейтеров. Думаешь, меня не обсуждают? Еще как! Каждый мой шаг, каждое принятое мною решение, роль, заказ в ресторане… да что бы я ни делал, я словно бы вечно под прицелом. Помнишь, я рассказывал тебе в Позитано о начале моей карьеры? Я прошел, наверное, все круги ада. Но потом ты обрастаешь такой бронёй, и тебе просто становится наплевать, что о тебе говорят. Потому что, если тебя обсуждают, значит, ты на десять шагов впереди. А ты явно всех обошла, ведь с тобой сам Алессандро Кавальери, – он улыбнулся и чмокнул меня в макушку. – Ушлая ты моя, – и рассмеялся.
– Это ужасно обидно! Там была фотография, коллаж… они разместили рядом фотографии Ники, Джоанны и мою – причем мою не самую удачную, – и стали нас сравнивать. И сказали, что ты должно быть ослеп, раз променял их на меня.
– Как раз наоборот, слеп я был раньше. Именно с тобой все иначе, все по-настоящему и всех это бесит. Просто дай им время, они узнают тебя получше и полюбят так же сильно, как тебя полюбил я.
– Правда? – я подняла голову и взглянула на него с надеждой.
– Ну… – он задумчиво сощурил один глаз, – возможно, не так же, как я. Потому что с каждым днем я люблю тебя еще чуточку больше. Им за мной не угнаться, – его губы тронула улыбка.
Глядя на него снизу вверх, я протянула руку и коснулась кончиками пальцев его щеки.
– Обещай больше не расстраиваться из-за того, что пишут в интернете, – попросил он, слегка поворачивая голову и касаясь моих пальцев губами, – иначе я куплю тебе кнопочный телефон без выхода в сеть.
Я невольно рассмеялась.
– Просто это всё так… странно. Ты не представляешь, из обычного человека я вдруг стала суперпопулярной личностью. Знаешь, что сейчас творится у меня в инстаграм? Там сорок тысяч подписчиков и просто миллион сообщений и комментариев. Я не привыкла к такому. Я даже не знаю, что делать со всем этим. Они даже обсуждают мою одежду! Одежду, Алекс!
– Знаешь, у меня есть любимая шоколадка «Venchi», – неожиданно для меня признался красавец. – Трюфель с орехами. В простом магазине на углу она стоит примерно 97 центов. Эта же шоколадка в баре отеля, например, этого, где мы сейчас, стоит 3 евро. В аэропорту она будет стоить уже 5 евро. Та же шоколадка, одинакового веса, с одинаковой оберткой и вкусом. Меняется только место. Каждое место дает разную ценность одному и тому же предмету. Посмотри, где ты сейчас. Пусть тебя другие сравнивают сколько угодно, для меня ты бесценна, и не важно, что на тебе надето. Хотя я предпочитаю, чтобы из одежды на тебе было только это, – он подцепил пальцем цепочку с украшением на моей шее, и я не смогла сдержать улыбку.
– А что делать с инстаграм? Может быть, удалить?
– Ну, вот еще! – он улыбнулся. Потом вдруг взял мой телефон и, притянув меня к себе, направил камеру на нас. На секунду меня ослепила вспышка.
Я взглянула на получившийся снимок. Мы выглядели на нем неприлично красивыми и счастливыми.
– «Они хотят войны, они её получат!» – проговорил Алекс смешным киношным ворчливым голосом и загрузил фото в мой профиль. – Подпишешь как-нибудь?
Я взяла в руки телефон, добавила текст и нажала «опубликовать».
Под нашим первым официальным снимком в соцсетях черным по белому пестрела надпись: «Слаще нас только «Venchi».
Глава 30
День 76
Я проснулась от потрясающего запаха только что сваренного кофе. Открыв глаза и привстав, я оглянулась. Алекс вкатывал в спальню тележку с завтраком. На нём был белый халат, волосы на голове мокрые. Он мне улыбнулся.
– Доброе утро! – он протянул мне чашку кофе и, наклонившись, легко поцеловал в губы.
Я услышала за спинной легкое жужжание и, обернувшись, увидела свой айфон. Экран загорался от входящего вызова.
– Он звонит всё утро, – пояснил Алекс, проследив за моим взглядом – Я отключил звук, не хотел тебя будить.
Я дотянулась до телефона и обалдела от количества пропущенных звонков. Мне звонили все: родители, Алина с Мариной, родственники, множество просто неизвестных номеров и даже… бывшие одноклассники, кого я не слышала лет двадцать, наверное.
Даже не сомневаюсь, почему про меня вдруг все вспомнили.
У меня невольно вырвался стон со вздохом.
– Всё так плохо? – Алекс сел рядом, отпивая из своей чашки кофе.
– Я никому не говорила о нас. Даже лучшим подругам. Даже маме. Вообще никому. И сейчас они все узнали о нас из прессы и моего инстаграм. Можешь представить количество накопившихся вопросов? – я отпила немного кофе. – Про меня вспомнили даже одноклассники, с кем я никогда не общалась и не дружила особо, и не слышала их с выпускного. Зато сейчас все резко захотели со мной дружить, – я поморщилась. Какое лицемерие.
– Да уж, надо полагать, наша фотография у тебя в профиле наделала шуму, – он усмехнулся.
– Почему ты такой довольный? – закутавшись в халат, я дотянулась до круассана и с наслаждением откусила ароматный кусочек.
– Пусть все знают, что ты – моя!
Я открыла инстаграм и увидела миллион лайков, репостов и комментариев. И, кажется, число подписчиков снова увеличилось.
– Что мне делать со всем этим? Я совсем не знаю, как быть медийной личностью.
– Хочешь – делись с
