Даже не взглянув на супруга, Тиль ответила:
– Господи, ну конечно, вы можете здесь остаться, Ричард, и ты и твоя милая жена. Добро пожаловать. И ночуйте, и живите сколько понадобится.
Совершенно неважно, откуда вы прибыли и какие у тебя намерения в отношении Корпуса. Это твой дом, он всегда был и будет твоим!
Дядюшка в ответ лишь пожал плечами.
– Благодарю, тетя! Так куда же поставить вещи? В мою комнату? Да, еще необходимо позаботиться об этом свирепом представителе кошачьего племени.
У вас найдется ящик с песком? И молочко на завтрак?
Тетушка Сисси шагнула вперед.
– Тиль, я сама позабочусь о котенке. Не правда ли, он очарователен?
Она протянула обе руки к Хэйзел, которая передала ей Пикселя.
– Ричард, – сказала тетушка Тиль, – в твоей комнате живет наш гость, мистер Дэвис. Но, поскольку сейчас июль, вы с Хэйзел вполне сможете с комфортом поместиться в северной комнате на третьем этаже.
– Хэйзел? – переспросил дядя. – Но это же именно то имя, которое назвал доктор Хьюберт. Майор Сэди, это тоже одно из ваших имен?
– Так точно. Хэйзел Дэвис Стоун. А теперь – Хэйзел Стоун Кэмпбелл.
– Хэйзел Дэвис Стоун? – переспросила тетушка Тиль. – А не в родстве ли вы с мистером Дэвисом, не его ли вы дочурка?
Моя супруга встрепенулась.
– Не исключено. Много лет назад я прозывалась просто Хэйзел Дэвис. А не звать ли вашего гостя Мануэлем Гарсиа О'Келли Дэвисом?
– Именно так его и звать!
– О! Это же мой папочка! Он сейчас в доме?
– Нет, но будет к ужину. Надеюсь, что будет. У него так много важных дел!
– Я знаю, ведь сама я состою в Корпусе сорок шесть субъективных лет и папочка примерно столько же. И с тех пор мы почти не виделись – Корпус есть Корпус! О Господи! Ричард, я сейчас зареву. Останови меня!
– Я? Леди, я здесь всего лишь ожидаю автобуса. Впрочем, тебе не возбраняется воспользоваться моим платком.
Она схватила протянутый платок и приложила к глазам.
– Грубиян! Тетя Тиль, следовало бы пороть его почаще.
– Я слишком поздно стала тетушкой, дорогая. Этим занималась тетя Абигайль, которая теперь находится в лучшем мире.
– Да, тетя Эбби была беспощадна, – согласился я. – Она хлестала меня персиковым прутом. И наслаждалась этим.
– А надо бы настоящей плеткой! Тетя Тиль, я не могу дождаться папочку Мэнни! Мы так долго не виделись!
– Хэйзел, ты же видела его прямо здесь и всего три дня назад! – Я ткнул пальцем в сторону сарая. – Прямо здесь! А может, это было тридцать семь… тридцать девять дней назад, но все же не так уж давно.
– Нет, нет, Ричард, ни то ни другое! По моему субъективному времени больше двух лет! А ведь его завербовали так давно!
– А меня так и вовсе не завербовали, – заметил я. – И вот за этим нас и доставили сюда!
– Не знаю, милый, посмотрим. Да, дядя Джок, я вспомнила, что мне надо кое-что вам сообщить. Это связано с Кодексом. Лично меня как лунни это нисколько не волнует, но, думаю, вам не слишком следует распространяться о «веселом времечке» в будущем!
– Вы так думаете? – медленно произнес дядя Джок.
Тетушка Тиль хихикнула, и он быстро повернулся к ней.
– Женщина, над чем это ты смеешься?
– Я? Вовсе я не смеялась!
– М-р-рф! Майор Сэди, коль скоро на меня возлагается определенная ответственность, я нуждаюсь в несколько расширенном толковании Кодекса.
Есть ли в нем что-либо такое, о чем я не знаю?
– На мой взгляд, да.
– Это что, ваша официальная точка зрения?
– Ну, раз вы захотели говорить официально…
– Да нет, нет! Просто вы мне все это объясните получше, и я сам попытаюсь разобраться.
– Хорошо, сэр. В субботу пятого июля, одиннадцать лет вперед, Ти-Эйч-Кью был перенесен в Нью-Харбор на пятую временную линию. И вы вместе с ним и со всеми своими домочадцами тоже, насколько мне известно.
Дядя Джок кивнул и подтвердил:
– Это и есть тот вид «петлевой» информации, которая согласно Кодексу не должна разглашаться, поскольку есть опасность возникновения обратной положительной связи, новых «колебаний времени», а вследствие этого – и паники. Но я, принимая эту информацию совершенно спокойно, все-таки желаю узнать: зачем это сделано? Мне лично это перемещение совершенно ни к чему!
У меня же действующая ферма, вне зависимости от того, что в ней сокрыто!
– Дядя, – вмешался я. – Я не связан с этим дурацким Кодексом, поэтому скажу. Те горячие головы с Западного побережья в конце концов заткнутся и отстанут от вас.
– Да неужели? – Его брови полезли вверх. – Вот уж не думаю, чтобы они когда-нибудь перестали совать носы в дела моей фермы!
– Перестанут. В «мэйдэй» 88-го! В тот день, когда мы с Хэйзел тут побывали (побываем!), в субботу пятого июля. Сонмы ангелов как раз в этот день пленят Де-Мойн. Всюду будут сыпаться бомбы. Сегодня вы можете подумать, что не выкарабкаетесь. Но я знаю, что вам это удастся: я же сам там побывал! Вернее, должен буду побывать. Спросите доктора Хьюберта или Лазаруса Лонга. Они полагают, что место слишком опасно, чтобы в нем оставаться дальше. Спросите, спросите их самих!
– Полковник Кэмпбелл! – рявкнул знакомый голос, и я обернулся.
– А, Лазарус, привет!
– Разговоры, которые вы ведете, категорически запрещены! Вы можете хоть это сообразить? Или вам не под силу?
Я глубоко вздохнул и обратился к Хэйзел:
– Боюсь, он никогда ничему не научится! – Я повернулся к Лазарусу. – Док, вы пытались поставить меня по стойке «смирно» почти что с первой встречи. Не сработало. Но, видать, в вашей башке это не укладывается?
Возможно, где-то и когда-то Лазарус мог контролировать свои эмоции. И теперь я вдруг обнаружил, что он не утерял этой способности. Мобилизация воли потребовала от него около трех секунд, после которых он заговорил гораздо спокойнее и тише:
– Дайте мне объяснить. Такие разговоры опасны для того, с кем вы говорите. Нельзя делать никаких предсказаний о событиях, которые вам известны благодаря причастности к «петле». Информация такого рода может оказаться пагубной. Если не верите, проконсультируйтесь с математиками, имеющими дело с проблемами времени: доктором Джекобом Бэрроузом, доктором Элизабет Лонг, да с кем угодно еще из этой секции Корпуса. Узнайте также у историков о катастрофических последствиях таких акций в прошлом: примеров сколько угодно. Вы и сами можете ознакомиться в библиотеке Штаба с материалами о Кассандре, «Мартовских идах», Нострадамусе…
Лонг повернулся к дядюшке Джоку:
– Джок, мне жаль, что так получилось. Я умоляю вас и ваше семейство не впадать в уныние в течение всех лет, предшествующих 2188 году. Я вовсе не планировал доставить сюда вашего племянника, прежде чем он обучится дисциплине Кодекса Времени. Да, пожалуй, и вовсе не намеревался доставлять его в Штаб. К сожалению, он вынудил нас, иначе на его мозги повлиять никак не удается! А может, попробовали бы вы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
