– Хильда, – вмешался Лазарус, – нельзя ли мне привести один ужасающий пример?
– Конечно, Вуди! Но в темпе. Я намерена закончить до ленча.
– Полковник Кэмпбелл, я вышел из времени, идентичного вашему, в 1939 году. Дивергенция, или расходимость каналов, обусловливалась в самом начале выходом в космос первых космонавтов. В обоих наших мирах выявилась несомненная тенденция к культовой истории. В моем – она провоцировалась неким «телевизионным евангелистом» по имени Неемия Скуддер. На нем как бы горело клеймо адского огня и жажды найти козла отпущения. Разумеется, в лице евреев, ничего нового! В эпоху безработицы, социальных кризисов и инфляции Скуддер оказался как раз ко двору. Его избрали, и возникла культовая диктатура и тоталитарная власть, самая жестокая из всех виданных в моем мире. И вот этот Круг, который вы видите перед собой, надумал провести операцию по избавлению мира от Неемии Скуддера. Ничего такого топорного, как убийство. Просто один молодой жеребец был вовремя соблазнен нашим «полевым оператором», в результате чего у другой девицы так и не родился маленький ублюдок по имени Неемия. Тут мой временной канал номер два раздвоился, и из него пошел развиваться еще один, под номером одиннадцать, где все происходило уже без Неемии Скуддера, «пророка». Вроде бы лучший вариант, не правда ли? Оказалось, ничего подобного! В прежнем, втором канале Третья мировая война – ядерная – жутко изуродовала Европу, но не распространилась дальше, так как Северная Америка под властью Пророка Неемии была выключена из международной политики. А в канале одиннадцатом, где пророка не было, война началась немного раньше, на Ближнем Востоке, и в одну ночь охватила весь мир… И даже спустя сто лет на Земле невозможно было обнаружить какие-либо высшие формы жизни! Ничего, кроме таракашек на огромных просторах, бывших раньше зеленым покровом Земли… Хильда, вам слово.
– Большое спасибо, Лазарус, вы помогли мне примером планеты, «вспыхнувшей во мраке», который блестяще подтверждает нашу нужду в совершенствовании методов прогнозирования. Мы надеемся это совершить с помощью Адама Селена, компьютера-надзирателя «Холмс-IV», известного под именем Майк. Его программы и память уникальны. Они смогут связать лучшие компьютеры Тертиуса в гигантскую логическую систему, которая была бы способна с максимальной достоверностью анализировать возможные последствия каждого вмешательства в исторический процесс. Вы сами увидели, что нам не следовало «менять» Неемию Скуддера (его можно было кое-как вытерпеть) на полностью разрушенную планету (а этого «вытерпеть» никому не пришлось!).
Лазарус, должна ли я упомянуть «суперснуперскоп»?[59]– Вы уже его упомянули, так объясните получше!
– Ричард, я малость перебираю, поскольку я всего лишь домохозяйка, а не специалист… – По залу прошел гул, а Лазарус невозмутимо проигнорировал заявление Хильды. –…Мне не хватает технических знаний.
Но я знаю, что технический прогресс зависит от точного инструментария, а последний начиная с моего двадцатого века опирается только на прогресс в электронике. Мой муж номер один, Джейк Бэрроуз, а также доктор Либби Лонг и доктор Дийти Картер придумали нечто особенное, объединив устройство сворачивания времени Бэрроуза с обычным телевизионным снуперскопом-подглядывателем. Это комбайн, названный «суперснуперскопом», позволяет не только видеть, чем занята ваша супруга, когда вы отсутствуете всю ночь, но даже что она будет делать еще десять лет после этого. Или пятьдесят, или пятьсот… Этот прибор может дать возможность Кругу Ауроборо увидеть последствия слишком раннего вмешательства и, быть может, воздержаться от такового. Быть может. Но при наличии уникальных качеств «Холмса-IV» эта вероятность во много раз увеличится. Мы еще должны будем в этом убедиться. Во всех случаях Майк мог бы позволить нам обойтись даже без суперснуперскопа для достижения нашей основной цели – сделать жизнь человечества более достойной и счастливой. Вот для чего нам нужен Адам Селен! Есть ли вопросы?
– Есть один, Хильда!
– Слушаю вас, Джубал! – А посвящен ли наш друг Ричард в концепцию «Мира как мифа»?
– Я только вскользь называла ее Ричарду, рассказывая, как мы четверо – Зеб, Дийти, Джейк и я – были изъяты из истории нашей планеты и стерты во всех записях. Но думаю, Хэйзел ему рассказала об этом подробнее, да, Ричард?
– Если речь идет о концепции, то нет, я совершенно не в курсе. Да и не слишком хотелось совать в это свой нос. К тому же, Хильда, простите великодушно, но все эти «концепции» крайне трудно переварить!
– Конечно, дорогой, я и сама в это не слишком-то верю. Разве что глубокой ночью… Джубал, вам и карты в руки – объясните!
– Ну ладно, – произнес доктор Хэршоу. – Концепция «Мир как миф» чрезвычайно хрупка и деликатна. Ее иногда называют «многоличностным солипсизмом»[60], хотя внутреннее содержание этого определения можно назвать нелогичным и абсурдным. Но сама нелогичность крайне нам полезна, мы далеко не всегда исходим из так называемой «логики».
Так вот, в течение многих веков религия поддерживала идею верховной власти как единственное объяснение Вселенной или Мультивселенной (назовите ее, если хотите, «Многовселенной»!). Детали всех известных религий могут существенно различаться, но суть их всегда сводится к одному: где-то высоко в небе или глубоко в земле, не исключено, что и внутри вулкана – то есть в недоступном людям месте – обитает старый-старый человек, одетый в какое-то подобие хламиды (по-нашему – ночной рубашки). Он знает все. Он всемогущ. Он Творец всего сущего. Он награждает и наказывает и, представьте, даже берет… взятки! Иногда этот Всемогущий имеет облик женщины, но последнее – нечасто, поскольку человеческие самцы обычно крупнее, сильнее и воинственнее самок. Господу, как правило, придается имидж Отца. Но идея Всемогущего Бога со временем стала подвергаться атакам, так как она в конечном счете ничего не объясняет, являясь пустой отговоркой. В девятнадцатом веке атеистический позитивизм возобладал среди меньшинства. (Тех, кто привык регулярно мыться в ванне.) В конце концов он полностью вытеснил идею Бога. Но и у атеизма размах весьма невелик, и он ничего не объясняет, а всего лишь отвергает веру в Бога. Логически этот позитивизм опирался на естественные науки девятнадцатого века. Физики того времени искренне полагали, что Вселенную можно объяснить, как часовой механизм. В двадцатом веке появилось новое поколение физиков, напрочь опрокинувших идеи своих предшественников. Квантовая механика и «кошка Шредингера» выкинули на свалку мир «часового механизма» и с 1890 года заменили его туманом теории вероятности, то есть новым механизмом, в котором возможно все. Интеллектуалы, разумеется, несколько десятилетий этого не замечали, поскольку высокообразованные люди, как правило, не умеют сосчитать свои ботинки и очень даже гордятся этим! И тут выяснилось, что с кончиной позитивизма на сцене вновь объявились богословы, и вера стала набирать силу, гораздо большую, чем прежде! В конце двадцатого века (Хильда, поправьте, если я не прав!) наша Хильда со всем семейством была увезена с Земли каким-то дьяволом, которого окрестили «Зверем». Им удалось удрать в транспорте, вам хорошо знакомом и называемом Гэй Десейвер. В поисках безопасности эта семья посетила множество измерений и много вселенных. Вот тогда Хильда и сделала свое величайшее открытие, огромное по масштабу всех времен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
