— У неё в предках призрачные коты были, — уверенно заявил Дел, осторожно крутя голову женщины из стороны в сторону и всматриваясь в её глаза. — Но самого зверя нет.
— Она не оборотень? — с сомнением уточнил Ссадаши.
Его задело, что Дейна подпустила только Дела — малознакомого мужика. Но услышав про призрачных котов, он чуточку смягчился, хотя всё равно было неприятно. Кошки обожали Дела. Все. За исключением Ссадашиной Госпожи. Так что расположение Дейны можно было объяснить хотя бы примесью кошачьей крови.
— Нет, — Дел поморщился. Ему что-то не нравилось. — Ваше величество, а вы что-нибудь знаете про предков этой девочки?
— Фанлексы смески, — отозвался император. — Дерри, не подходи! У них семейный девиз, что любить надо без оглядки на расу и другие условности. По итогу в их жилах чего только не намешано. И среди предков достаточно много представителей сильных рас. У рода Фанлекс длинная история, он основан сразу после завершения Древних войн. Очень древнее семейство. Дерри, я кому сказал?
Принцесса обиженно посмотрела на отца, но отступила к всхлипывающим фрейлинам.
— Тогда зверь и не появится, — решил Дел и ласково погладил по голове ощерившуюся женщину. — Сильная кровь разных рас просто не позволит полностью проявиться какой-то одной из них. Скорее кровь убьёт её.
— Наш Шаш выжил, — напряжённо напомнил Ссадаши.
— Шаш наг, его тело физически сильнее. И о нём заботился лекарь с многовековым опытом. И то он до двадцати лет постоянно болел. А Дейна, судя по тому, какая она крепкая к своему нынешнему возрасту, росла здоровой.
— Я слышал, они с братом во младенчестве много болели, — припомнил Раашир. — Пока отец не передал их на воспитание дяде, Милашу Фанлексу.
— Возможно, дядя, знающий о проблеме семьи не понаслышке, провёл над ними ритуалы, блокирующие проявление сильной крови, — предположил Дел. — Это было бы разумнее всего, если у них не было второй ипостаси.
— А если она была? — Ссадаши ощутил беспокойство.
— Ну… — Дел прижал кудрявую голову к груди, — судя по её нынешнему состоянию, не была. Если бы была, то ритуал убил бы зверя и его задатки никак бы не проявились. А тут смотри какая картина. Про таких, как она, говорят, что у них есть дух зверя, просто звериного тела нет.
Чтобы более-менее прийти в себя, Дейне потребовалось полтора часа. За это время стрелок смог скрыться, и теперь стража прочёсывала весь дворец. Господин Вааш спустился вниз, неся на руках истекающего кровью Лесавия. Благо стрела попала в плечо и прошла навылет, не задев кости. Князь Хенесий пребывал в бешенстве и жаждал узнать, какая сусла смела пытаться убить его сына. Впрочем, княжичу от отца тоже досталось за недостаточную расторопность. «Какая расторопность на скользкой черепице?»
И теперь все собрались в кабинете императора, желая узнать всё, что знала сама Дейна о нападавшем. Не зря же она так взбесилась? Дерри, несмотря на сопротивление, выставили и под стражей отправили спать вместе с фрейлинами. Шем остался в коридоре вместе с охраной императора. Но по первому зову он был готов ворваться внутрь и помочь бережно скрутить хранительницу.
В её спокойствии пока никто не был уверен. А она была достаточно сильна, чтобы навредить любому из присутствующих, но никто не хотел навредить ей.
— Дейна, как ты? — заботливо спросил Раашир.
Ссадаши пристально наблюдал за женщиной. Инстинкты, вскинувшиеся, когда его известили об очередном нападении, затихли, стоило ему увидеть, как взбешённая Дейна рвёт на себе верёвки. И теперь наагалея снедало беспокойство за душевное состояние хранительницы. Он знал истории, когда сильная кровь сводила смесков с ума. И очень надеялся, что причина бешенства Дейны всё же стрелок.
— Всё в порядке, ваше величество, — очень спокойно отозвалась Дейна. Даже желваки на лице успокоились. — Прошу простить меня за недавнюю истерику. Я вспылила.
— Все мы иногда выходим из себя, — проявил такт Раашир. — Но мы так поняли, что причиной твоей злости стал нападавший. Ты его знаешь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дейна слегка приподняла подбородок, напряжение покинуло её лицо, даже сияние в глазах стало слабее.
— Да, я его знаю. Его зовут Тинтари Эшлый, он родом в Рирейских гор. По крайней мере, он так говорил, — голос Дейны звучал сухо, лился ровно, словно недавнего всплеска бешенства и вовсе не было. — На треть оборотень, дед был из медведей. Зверя не имеет. Если не соврал. Служил в приграничных войсках в тех же Рирейских горах с пятнадцати лет. Прошёл прекрасную выучку, невероятно талантливый боец, это признавал даже мой дядя. Последние пять лет перед тем, как уйти со службы, ходил в отряде Горных духов.
— О, тогда понятно, как он пробрался во дворец, — протянул Раашир.
— У нас бы не пробрался, — Вааш был сердит.
Отряд Горных духов считался сам сильным во всей Давриданской армии. Главным образом потому, что слабые там не выживали. Рирейские горы сами по себе были очень опасным местом, горняков же забрасывали на самые сложные задания, в которых многие из них гибли. А этот Тинтари прослужил горняком целых пять лет!
— Как я поняла, рисковать жизнью на благо страны ему надоело, а жить спокойно он не хотел. Потому заделался наёмником. Купца охранить, казну сопроводить, на разбойников поохотиться… и, как потом стало ясно, тёмными делами тоже промышлял.
— Откуда у тебя такие знакомства? — прищурился Ссадаши.
Дейна посмотрела на него. Прямо, глаза в глаза.
— Он был лучшим другом моего мужа.
И Ссадаши ощутил, что что-то не так. Лицо Дейны было совершенно спокойно, слова казались правдивыми, но нечто в выражении её лица было знакомым…
Повисла тишина.
— Дейна, я не очень хорошо знаю твою семейную ситуацию, — император виновато посмотрел на неё, — но до моих ушей дошёл слух, что смерть твоего мужа дело рук…
— Это не мой отец, — не дослушала его хранительница. — Моего мужа убил Тинтари. И, думаю, сегодня он охотился именно на меня.
— С чего такая уверенность?
— Он не мог знать, что я иду с принцессой. А зуб на меня он имеет. Видите ли, я убила его друга.
— Думаю, у тебя была причина… — пробормотал немного ошеломлённый Раашир.
— Они напали на моего дядю и даже ранили его.
Ссадаши смотрел и смотрел на лицо хранительницы и никак не мог понять, что же ему кажется неправильным.
Пока не всмотрелся в её глаза.
Лицо Дейна держала хорошо, без каких-либо видимых усилий. Но вот зрачок дрожал, то сужаясь, то расширяясь. Ссадаши это мигом напомнило маску, в которой живыми и правдивыми были только глаза.
Нацепила маску, но вот взглядом играть ещё не научилась.
Совершенно неожиданно из недр сознания выплыло воспоминание.
Ссадаши стоял перед зеркалом и смотрел на своё отражение. Отслеживал, чтобы лицо оставалось расслабленным, пальцы не теребили судорожно ткань, а хвост лежал спокойно. Справлялся он очень хорошо, особенно, если учесть, что внутри всё продолжало дрожать и звенеть от недавно пережитой обиды.
Выдавал его только чересчур расширенный зрачок.
Ссадаши аж вздрогнул. Эмоции юного, восьмидесятилетнего нага захлестнули его с головой. Обида, кажущаяся ему сейчас глупой, ощущение собственного бессилия и никчёмности и огромное желание скрыть то, как сильно его уязвили.
Дейна ведь совсем юная. Как он когда-то.
Осознание ошеломило Ссадаши. От него, конечно, не ускользнуло, насколько Дейна юна в сравнении с ним. Но только сейчас он вдруг соотнёс хранительницу с юным собой.
Юный Ссадаши вызывал у нынешнего улыбку. Слишком ранимый, слишком впечатлительный, слишком восторженный, слишком чувствительный… Он мог подолгу переживать неудачу или обиду. Сколько тех неудач и обид было за восемь веков? Ссадаши не помнил. Но помнил, что с какого момента перестал о них думать. Просто перестал считать себя никчёмным, и неудачи с обидами канули в небытие. Попытались обидеть? Забавно. Потерпел неудачу? Нет, не потерпел, надо просто попробовать ещё раз, пока не добьёшься своего.
