Когда с помощью своих сверхъестественных способностей Мерет определила, что автор древнего дневника — Эльзенар, я крепко стиснул подлокотники кресла, чтобы не вскрикнуть. Меня потряс сам факт, что она произнесла не чье-нибудь, но именно это зловещее имя! Именно из-за ненавистного Эльзенара мы в Ализоне вели летоисчисление «со дня Измены». На наш Род Кревонеля несмываемым пятном легло происхождение от леди Килайны и мага-изменника Эльзенара.
Именно по этой причине мы стали именовать нашим истинным Прародителем Кревонеля. Насколько известно, он был старшим щенком в потомстве Эльзенара, но ни один ализонеп не пожелал бы назвать Прародителем самого Эльзенара.
По нашим расчетам, тысячу пятьдесят два года назад Эльзенар и столь же отвратительный маг Шоррош предали наших Прародителей, отважившихся отправиться через магические Врата в пустынные тогда земли Ализона. То, что оба древних вероломных мага, как оказалось, пришли из Эскора (судя по дьявольскому дневнику Эльзенара), лишь добавляло ненависти к нынешним планам Гурбориана, который вновь обратился к этим зловещим связям, готовя новое гибельное нашествие Эскора на Ализон.
Нас всегда учили, что после того, как маги разрушили Врата, отрезав нас от нашей родины, они исчезли, оставив наших Прародителей без средств к существованию, за исключением нескольких видов животных и растений, доставленных в Ализон через Врата. Жизнь в те первые годы была просто невыносима, но со временем нашим Прародителям удалось построить новое ализонское общество. Они отказались от прежних богов — кроме Чордоша, имя которого сохранилось как название одной из лун — поскольку корни их божественного могущества произрастали из нашей родной земли, навеки от нас отрезанной. Взамен утраченных богов они создали за долгие годы культ почитания Прародителей. Степень влияния культа на общество колебалась в зависимости от воли очередного Лорда-Барона. Чтобы сохранить уважительные отношения между стаями, древние Лорды-Бароны ввели должности официальных Почитателей, которые выполняли все необходимые ритуальные действия, включая разведение и жертвоприношение визгунов.
Размышляя о древних корнях наших обычаев, я внезапно осознал, что именно сегодня — день Почитания, единственный день в Ализоне, существующий вне обычного календаря, между девятым и десятым днями Луны Ножа. В День Почитания необходимо провести ряд ритуалов, завершавшихся массовым жертвоприношением визгунов, в знак нашей признательности Прародителям. Я был потрясен — никогда прежде я не пропускал подобных церемоний.
Здесь, в Лормте, внезапно представившаяся мне возможность повлиять на будущее Ализона казалась одновременно и тяжким бременем, и вызовом. То, что содержалось в дневнике Эльзенара, невозможно было отрицать. К несчастью, автор дневника упоминал не только свой грозный камень, но и ключ к порталу под замком Кревонель — тот самый Ключ Старшего, который хранили женщины нашего Рода. При мысли о том, что наша Прародительница Килайна получила его из рук Эльзенара, я ощутил покалывание в пальцах, напомнившее о прикосновении к ключу.., однако без этою ключа я не смог бы оказаться в Лормте. Не мог я также сомневаться и в том, что, не обладай я примесью магической крови, я вообще не смог бы пройти через портал. Мысль о том, что в моих жилах течет кровь магов, была еще более жуткой. Мне едва удалось взять себя в руки, чтобы обитатели Лормта ничего не заметили, Я заставил себя сосредоточиться. Изучая сведения о нашем Роде, я ни разу не встречал упоминания о награде, подобной камню Эльзенара. Однако, по законам Ализона, он явно должен был передаваться из поколения в поколение в Роду Кревонеля. Он мог считаться военным трофеем, Лорд-Барон мог полагать, что получил его в дар, но, так или иначе, камень не мог навсегда остаться у Гурбориана — он принадлежал Роду Кревонеля.
При мысли о камне кровь моя застыла в жилах.
Мне доводилось и прежде слышать о проклятом камне из Долин. Никто не мог сказать, скольким он стоил жизни, прежде чем им завладел Лорд-Барон Фаселлиан. Будучи ализонцем, я знал, что должен испытывать жгучее желание вернуть великое сокровище нашему Роду.., однако сама мысль об обладании столь могущественным магическим предметом терзала мои внутренности, словно когти волколака. Тем не менее я не мог отрицать, что само будущее Ализона зависит от того, удастся ли потенциальным эскорским союзникам Гурбориана завладеть камнем.
Обитатели Лормта продолжали обсуждать последствия, которые повлекло за собой волшебное освобождение могущественных сил в цитадели и ее окрестностях. Разговор их внушал тревогу. Если им удастся заполучить камень, не отдадут ли они его Ведьмам Эсткарпа? Я не в силах был сделать выбор между двумя возможностями, нависавшими надо мной, словно два острых меча. Этот чудовищный камень не должен был достаться ни Эскору, ни Эсткарпу. В конце концов, я предложил им, что попытаюсь отобрать камень сам, если смогу вернуться через портал Эльзенара обратно в Ализон.
Дюратан тут же потребовал, чтобы он и другие сопровождали меня, но нас снова прервала женщина из Долин. Она напомнила — а подруга Дюратана прочла ее слова вслух — о том, что лишь тот, в чьих жилах течет кровь Эльзенара, может пройти через портал. К моему изумлению, она заявила, что сама должна меня сопровождать! Она представила несколько убедительных соображений — ее колдовские способности предполагают наличие магической крови, а тот факт, что именно в ее стае камень передавался по наследству, безусловно связывает ее с Эльзенаром.
К сожалению, мне не удалось скрыть усмешки, когда я услышал столь нелепое предложение. Сама идея, что старая женщина смеет вмешиваться в чисто мужские дела, заслуживала лишь презрительного смеха… но тут же стало ясно, что мои собеседники придерживаются противоположного мнения. Они не стали смеяться. Более того, Морфью сообщил мне, что женщины Долин совершенно не похожи на наших и ведут себя наравне с мужчинами, что мне весьма не понравилось, но я ничего не сказал.
Сама Мерет написала несколько язвительных замечаний о своем военном опыте, что, как я понял, следовало принять во внимание, даже несмотря на ее преклонный возраст. Откуда мне знать, насколько ловки и выносливы эти сверхъестественные женщины?
Затем Оуэн предложил мне удалиться в свою комнату и подумать над предложением Мерет, в то время как они обсудят мое предложение. Я с радостью воспользовался возможностью поразмышлять над приводящей в замешательство информацией, свалившейся на меня за столь короткое время. Я поклонился ему и Мерет и поспешил по коридору к себе, пытаясь на ходу привести мысли в порядок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
