Но наступил момент, когда оказалось – югославское «единство» всего лишь видимость. Хрупкость Югославии как государства с самого начала была предопределена неудачным послевоенным устройством страны. После Второй мировой войны с согласия международного сообщества Югославия была «скроена» по произвольным, а не по исторически обусловленным меркам. И превратилась, вследствие этого, в искусственное государственное образование.
Объединение Югославии произошло под воздействием личного авторитета хорвата И. Тито и Коммунистической партии Югославии. Вновь созданное государство мало чем отличалось от сконструированного на обломках Австро-Венгрии в 1918 г. Королевства сербов, хорватов и словенцев.
Идея югославянского единства, опиравшаяся главным образом на культурные связи и ожидания социалистического «чуда», не смогла надолго укорениться в душах людей. Слишком различны были исторические судьбы наций и народностей, составивших тело югославской федерации.
На первый взгляд, сербы и хорваты имели немало общего. Прежде всего практически общий язык с разницей в алфавите: у одних латиница, у других кириллица. Но это несущественное различие на самом деле явилось следствием расходящихся исторических судеб двух народов.
Сербия формировалась под влиянием Византии, откуда к ней пришло православие. К концу XII в. она стала независимым государством, а при Стефане Душане (1331–1355 гг.) – даже империей. После поражения на Косовом поле (1389 г.) Сербия попала под иго Турции, распространившей свою власть на всю территорию бывшей Византийской империи. Лишь в начале XIX в. сербы после неоднократных попыток осуществили успешное восстание (1806–1815 гг.), свергли турецкое иго, а затем с помощью России Сербия стала первым суверенным государством, освободившимся от османов.
Мечты об освобождении, появившиеся у южных славян Хорватии и Словении в период революции 1848 г., осуществились лишь в 1918 г. Объединившиеся в Югославии народы с самого начала оказались в зависимости от сербской монархии, навязавшей им свое централизованное правление. О порядках, царивших тогда в стране, свидетельствует тот факт, что в 1928 г. три депутата-хорвата, известные как сторонники независимости Хорватии, были застрелены прямо в белградском парламенте. В 1929 г. после установления личной диктатуры короля Александра сербы открыто выступили в роли лидера югославских народов, жестко реагируя на проявление любого вида сепаратизма.
Диктатура явилась свидетельством того, что парламентский путь разрешения национальных противоречий оказался малоэффективным и уступил место административно-силовому их урегулированию. В ответ в 1930 г. хорват А. Павелич основал в Австрии организацию усташей, поставившую своей целью создание независимого хорватского государства. В 1935 г. усташи убили в Марселе короля Югославии Александра. Независимое хорватское государство во главе с А. Павеличем было создано Гитлером в 1941 г.
Югославия находилась под германской оккупацией с 1941 по 1945 гг. Оккупация не только не привела, как должно было бы произойти, к консолидации югославского сообщества, а напротив, обострила существовавшую национальную напряженность и превратила этнические и религиозные противоречия в антагонизм.
Государство усташей приступило к так называемой «хорватизации» сербских районов. В ходе этой акции, по оценке сербов, усташи уничтожили сотни тысяч их соплеменников. После освобождения территории Югославии сербы в свою очередь репрессировали немало хорватов. Противостояние в Югославии в тот период определялось далеко не только одним этническим фактором. На стороне партизан Сопротивления, помимо сербов, воевало немало хорватов. И наоборот, сербы-четники, сторонники короля, на завершающем этапе войны фактически сражались под руководством немецкого командования.
Югославское государство как федерация 6 республик (Сербия, Черногория, Хорватия, Босния и Герцеговина, Словения, Македония) и 2 автономных краев (Косово и Метохия; Воеводина) в целом благополучно просуществовало до 1991 г.
Ради приглушения национальных противоречий межреспубликанские границы были определены в ущерб Сербии. В выгодном положении оказалась Хорватия, получившая значительную часть Адриатического побережья. Характерным примером в этом отношении стала ситуация с Военной (сербской) Крайней. Ее территория традиционно простиралась не только на территорию нынешней Хорватии, но Боснии и Герцеговины.
До 1941 г. Краина никогда не входила в состав собственно хорватских земель. В тот период она представляла соединение нескольких бановин унитарного королевства югославов. После Второй мировой войны Сербская Краина была полностью включена в состав Хорватии. В целом же сербы и хорваты оказались расселенными по всей территории Югославии: 24% сербов и 22% хорватов стали проживать вне своих республик. При этом сербское меньшинство в Хорватии (12%) компактно расселилось в ряде районов республики, особенно вдоль ее подковообразной границы с Боснией и Герцеговиной.
Тлеющая конфликтность межреспубликанских отношений обусловливалась тем, что границы между федеральными единицами в Югославии не имели характера государственных и не пользовалась международным признанием. Более того, в Югославии отсутствовал какой-либо правовой акт, в котором были бы закреплены межреспубликанские границы.
После смерти в 1980 г. И. Тито, который твердой рукой поддерживал порядок в стране, Югославию медленно, но неизбежно стал настигать процесс дезинтеграции. Система многонациональных коллективных федеральных президиумов и межрегионального консенсуса, который требовался для принятия большинства центральных решений по условиям Конституции 1974 г., превратилась в разноголосое непримиримое вече. День за днем Белград лишался полномочий, авторитета и власти.
Эскалация развала
Новое дыхание югославскому кризису придало стремительное падение влияние компартии. Она была уже не в состоянии поддерживать все более призрачное югославское единство. В январе 1990 г. Союз коммунистов Югославии на своем последнем XIV съезде распался на национальные партии. Первые выборы на многопартийной основе в двух республиках – Словении и Хорватии – прошли уже в апреле 1990 г. В ходе этого процесса фактически заблокированной оказалась деятельность Президиума и Скупщины СФРЮ, что придало распаду Югославии неконтролируемый характер.
Первоначальные надежды на возможность нового федеративного или конфедеративного устройства страны все более уступали место стремлению республик выйти из Югославии любой ценой.
Последние попытки договориться закончились провалом. Сербия отстаивала идею сохранения Югославии, склонна была принять и умеренный вариант Югославии, но при условии, что все сербы будут жить в новом государстве. При непоколебимом желании Словении и Хорватии отделиться от Югославии в ее составе могли бы остаться Сербия, Черногория, Македония, Босния и Герцеговина. Однако осенью 1991 г. «Белградскую инициативу по мирному и демократическому решению югославского кризиса» поддержали всего 3 республики, сузив тем самым «усеченную» Югославию до Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговины. При этом последняя занимала достаточно сдержанную позицию, а позже и вовсе отказалась войти в новую Югославию.
Из информационной записки ЦРУ американскому президенту, составленной в ноябре 1990 г., следовало: «Югославский эксперимент закончился провалом… страна распадется в течение последующих 18 месяцев, и, по всей вероятности, это будет сопровождаться насилием и столкновениями на этнической почве, которые могут привести к гражданской войне».
Распад страны произошел еще быстрее, чем предсказывалось в этом достаточно точном прогнозе.
25 июня 1991 г. Словения и Хорватия провозгласили независимость. На свой страх и риск, потому что далеко не все в Европе поддержали в тот момент этот акт. В частности, два таких мощных «игрока» на европейской политической сцене, как США и Франция. США самим пришлось пережить ожесточенную гражданскую войну ради сохранения федерализма в собственной стране[384]. В свою очередь имперский опыт Франции, ее попытки противостоять процессу деколонизации собственной империи (особенно горький опыт борьбы с Алжиром) не вдохновлял Париж на признание новообразованных государств. Министр иностранных дел Франции Р. Дюма по этому поводу выразился более чем определенно: «… признание независимости Хорватии и Словении может подлить только масло в огонь»[385].
Франция и Великобритания в связи с происходящими событиями всерьез опасались роста влияния Германии, которая настаивала на скорейшем признании независимости Хорватии и Словении. Это возбудило подозрение, что Германия стремится «выстроить» если не своего рода Четвертый Рейх, то по крайней мере создать сферу доминирующего политико-экономического влияния, простирающуюся от Балтики до Адриатики.
