- А я ездила пару раз, когда моталась по ВУЗам... Гошик, спасибо тебе. Я бы не справилась в одиночку.
- Эвка, а ведь ты беременная, - сказал он ни с того, ни с сего, и моя челюсть отвисла самым натуральным образом.
- Здрасте. Если ты не забыл, я каждый день развожу порошочек.
- Порошочек не дает стопроцентной гарантии, - не унимался Егор.
- Как раз дает. Железобетонно и без исключений. Качество, гарантированное производителем, - процитировала я девиз известной фармацевтической фирмы.
- А эти... как их?... задержки! Ты же зачеркиваешь в календарике свои особенные дни.
Порывшись, я достала искомое из кармашка сумки.
- Ну да, отставание на неделю. У меня часто так бывает. Например, зимой опоздали на полторы недели, а потом начались на неделю раньше. И вообще, почему я должна обсуждать с тобой особенности женской анатомии?
- Да потому что мы спим вместе, Эва, - развел руками муж. - А твоя анатомия... мне очень даже... нравится.
- Правда? - отозвалась я с придыханием. А как еще спрашивать, если чьи-то пальцы забрались под футболку и принялись изучать особенности женской анатомии?
- Угу, - буркнул невнятно Егор.
- И все равно я не того... не беременная. Нет и еще раз нет, - утвердила спустя некоторое время. - Это невозможно.
К тому же, слово "беременная" звучит пугающе и не вовремя. Я не готова, Егор не готов, а впереди ждет побережье.
_______________________________________
defensor * , дефенсор (перевод с новолат.) - защитник
ДП, дэпы (разг., жарг.) - Департамент правопорядка
divini oculi, дивини окули (пер. с новолат) - пророческое око
clipo intacti * , клипо интакти (перевод с новолат.) - щит неприкосновенности
-43-
Дорога стелется между рощиц и полей, взбирается на пологие холмы и огибает овраги.
Мы едем достаточно долго, чтобы потрясение от встречи с Тёмой перестало быть потрясением. Причем Егор был изумлен не в меньшей степени, чем я. В машине душно, и он открыл окна для сквозняка. Теплый ветер залетает в кабину и треплет волосы.
Транспорт катится не спеша, но периодически Тёма останавливает машину и вылезает, чтобы поднять капот и что-то посмотреть, подкрутить.
Выбираемся и мы с Егором. Точнее, я открываю дверцу и свешиваю ноги с сиденья, предпочитая оставаться в тени, а муж выходит и осматривается. Куда ни глянь - типичная лесостепь. Поля, перелески...
- Долго еще? - спрашивает он.
- Часа три. К вечеру доберемся, - отвечает водитель, опуская крышку капота.
И мы едем, едем... Я бы прилепилась к Тёме как банный лист и не отстала до тех пор, пока не услышала бы ответы на обуревающие меня вопросы. Море вопросов... Почему Тёма здесь, на побережье, а не на Большой земле? Знают ли Марта и Олег, куда пропал их родственник? Если знают, то почему не сказали, не заикнулись? Почему Тёма не удивился при встрече, увидев меня? Знал заранее, что приеду я, а не какая-нибудь выскочка-висоратка? Знаком ли Тёма с моей мамой?
Вопросы так и лезут, но Егор сердито зыркнул, мол "цыц", и поэтому я молчу, а разговаривают мужчины.
Вскоре пейзаж меняется. Появляются обработанные участки: покосы, стога, ровные квадраты и лоскуты - зеленые, золотистые... Желтые тарелки с бахромой - подсолнухи... Ряды штакетника с махровыми метелками - кукуруза...
Высовываю руку из окна, приглаживая ладонью разнотравье вдоль обочины. На очередном взгорке в далекой сини показываются темные треугольники. Горы! Магнитная! - ёкает сердце. Оно и так стучит с перебоями с тех пор, как за моей спиной закрылись пятиметровые ворота с буквой "V".
Неожиданно машина останавливается, дернувшись. Перепутье. Три накатанных дороги, три направления.
- Прямо - на Березянку, - поясняет Тёма. - Налево - на Русалочий и Родниковое. Направо - на Няшу-Марь.
- А на Магнитную? - спрашиваю я, и Егор поджимает губы недовольно.
- Через Березянку. Вообще-то округи связаны между собой и другими путями, но эти - самые лучшие. Центральные.
- Значит, нам в Березянку? - уточняет муж.
- Почти. Не доедем до неё самую малость.
Машина заводится и с фырканьем трогается. Я же впиваюсь глазами в горы, словно они заколдованные. Кажется, что с каждым оборотом колес горные пики становятся ближе и выше. Но спустя некоторое время дорога снова раздваивается, и автомобиль виляет вниз и в сторону. Горы пропадают за рощей. От расстройства не могу сдержать стон разочарования.
- Уверен, что нам сюда? - спрашивает Егор.
- Уверен, - отвечает Тёма.
- Но ведь горы там! - восклицаю, показывая пальцем назад. Туда! Нужно развернуться и ехать в обратную сторону.
- На Магнитную поедем завтра, - отвечает наш проводник.
- Завтра? - у меня перехватывает горло.
- Почему? - цедит муж.
- Потому что время идет к вечеру, а от Березянки до Магнитной путь неблизкий и непростой. Рисково туда соваться, на ночь глядя. Разумнее выдвинуться с утра.
- И где предлагаешь заночевать? - язвит Егор. - В поле?
- Зачем же в поле? Хотя могу пособить. Раскинешь посреди гречихи шатер и уляжешься на подушках как восточный шах, - острит Тёма.
От того, чтобы муж не вспылил и не вцепился в водителя, удерживают два момента. Первый: Тёма резко тормозит, съехав на обочину, вернее, в траву. И второй момент: на взгорок вылетела группа всадников и промчалась мимо.
Их пятеро или шестеро - не успеваю сосчитать. Мужчины в шляпах и в рубашках-безрукавках. И они с гиканьем пришпоривали лошадей, явно торопясь. Когда наездники скрылись за поворотом, я сообразила, что стою на подножке автомобиля и с разинутым ртом смотрю назад - туда, откуда мы приехали.
Что это было?
- Кони... люди, - ответил Тёма, выйдя из машины и разминая ноги. - А вы думали, тут гоняют скоростные тачки и самосвалы?
- Твоя же гоняет, - хмыкнул Егор. - Хотя нет, она ползет на последнем издыхании как полудохлый таракан.
Тёма не обиделся. Он вообще, оказался необидчивым парнем. На провокации не поддавался, и его доброжелательность бесила мужа. Тот искал любой повод, чтобы развить конфликт.
- Ползет, не спорю, - признал Тёма. - Но всё ж лучше ехать на автотехнике, чем идти пешком или трястись на повозке. А машин здесь немного. На побережье их от силы штук пять, по одной в каждом округе. И да, еще одна в Березянке, на ремонте. Машины здесь не котируются.
- А что котируется?
