Муж перебирает пальцами, и шарик плывет по воздуху к зрителям. Те зачарованно пялятся на приближающееся волшебство. Шарик плывет, плывет... Подплывает и вдруг разлетается брызгами. Мальчишек сдувает ветром.
- Зачем напугал детей? Растаял бы, как полагается, и дело с концом. Обязательно устраивать показуху?
- Вот сама бы и устраивала, - отвечает Егор. - Мой gelide*, как хочу, так и таю.
Мне не разрешают мыть посуду, и я наблюдаю со стороны, ощущая себя дармоедкой. Чтобы не угореть от духоты в доме, воду греют снаружи, в печи под навесом наподобие летней кухни. Девчонки натаскивают воду из колодца в деревянных ведрах, а Тёма, зажав во рту травинку, накручивает толстую веревку на ворот. Моют посуду в деревянной лохани.
- Пойду, помогу, - поднимается Егор и идет к колодцу.
Я же откидываюсь назад и упираюсь взглядом в небо. Лепота! Вокруг меня - этнический музей под открытым небом. То, о чем прочитано в книжках - вот оно, во плоти.
Большая земля превратилась в зыбкий мираж. Столичная суета ушла на задний план, как и толкотня с давкой. Что сейчас делает Аффа? С моим отъездом Вива потеряла выгодную клиентку. Ничего, заведет новых. Улетела ли Ираида Владимировна на восток, к Басте? И Альрик... Вряд ли мы когда-нибудь увидимся. Раньше нас связывал институт: профессор преподавал, а я ходила на занятия, сидя в верхнем ряду. А теперь между нами нет общих точек соприкосновения. Разве что остались ночи в полнолуния, но в последний раз лес не пустил второе "я" на территорию хозяина.
Чтобы отвлечься, снова берусь за исследование.
Женщины ходят в платьях и сарафанах ниже колен и повязывают головы светлыми платками. На младшей из девочек - длинные шорты и легкая рубашка без рукавов со скудной вышивкой. Из обуви - нечто похожее на сланцы с веревочками, обвязывающими щиколотки.
Коров отводят на вечернюю дойку. Невольно сочувствую хуторским. На их плечах огромное хозяйство, требующее каждодневного внимания и постоянного труда - с раннего утра и до позднего вечера.
Средний сын, его зовут Тимуром, ворошит и перекидывает сено, поглядывая на меня с прежней неприязнью.
Над ухом звенит комар, и я отмахиваюсь.
- Вот, возьмите, - старшая из хозяйских дочерей протягивает туесок. - От комаров и мошкары.
Снимаю крышечку и вдыхаю запах мази.
- М-м-м... валериана... полынь... пихта, - то ли спрашиваю, то ли утверждаю вслух.
- Наверное. Не разбираюсь в травах, - девушка присаживается рядом. - Как вам у нас?
- Тихо, спокойно. Давно мечтала побывать на побережье.
- Не обращайте на него внимания, - кивает Марья на брата. - Он три месяца назад вернулся оттуда.
Почему-то я мгновенно понимаю значение слова "оттуда" и машинально хватаюсь за шею рукой. И я приехала из тех мест. Сумела вырваться.
- Я тоже скоро уеду. Неизвестно, на год или на три, - продолжает девушка. - И знаете, я не боюсь!
Смелая. Потому что трусить нельзя. А возможно, не уедет. Когда на Большой земле начнется дележка власти, границу побережья закроют. Хоть какие-то плюсы в грядущем перевороте.
Марья хочет спросить еще, да и я не против общения. Мне интересно, откуда она знает Тёму. Но девушку зовет мать, и она с видимым сожалением уходит.
***
- Почему не заехали в Березянку? - спросил Мэл.
- Незачем светиться лишний раз, - ответил Тёма, крутя ворот.
- От кого-то прячешься?
- Ни от кого. Вам же проще. Транзитом едете, нигде не застреваете, на глаза не попадаетесь.
- Чем обязаны за гостеприимство?
- Вы? Ничем. Всё обговорено давным-давно. Об этом не у меня спрашивайте. Доставлю до места и чао-какао. А за перерасход бензина отчитаешься на Магнитке. Я тебя две недели пасу и всё без толку.
- Мы не виноваты, что документы подписали с опозданием.
- Это и объяснишь. Уборочная на носу, а я катался за тобой туда-сюда, бензин тратил впустую.
- Объясню, если потребуется, - сказал Мэл с вызовом. - А ты чего здесь забыл? Неужто пожизненное?
- Практически, - отозвался Тёма весело.
- Не удивлён. Почему приехал ты, а не кто-нибудь другой? - спросил Мэл, перелив воду в ведро.
- Исключительно из симпатии к тебе... и к твоей жене, - ухмыльнулся Тёма.
- Ты!... Я бы с удовольствием закопал тебя в навоз, но ты должен довезти нас до Магнитной, - процедил Мэл, потирая кулак.
- И довезу, - согласился Тёма.
- Ладно. Довезешь - тогда закопаю. У нас с тобой кое-какие дела не закончены.
- Помню-помню. А ты просто так рисуешься или взаправду сечешь в тачках?
- А что? - насторожился Мэл.
- Помог бы. Есть у меня подозрения, что карбюратор барахлит. Можем не дотянуть до Магнитки.
Мэл помолчал.
- Пошли, глянем, - кивнул в сторону машины.
***
Нам, как гостям, выделили лучшее спальное место. Тёма с Тимуром ушли на сеновал, хозяин с хозяйкой - в недостроенный дом. Бедные, как они там? Наверное, комары заели.
А мы с Егором спали на кровати. Хотя кровать - роскошно сказано. Настил из обработанных досок на высоких ножках и матрас для мягкости. Нам выделили свежее постельное белье из грубоватой ткани, наверное, льняной. Мой нос уловил слабый травянистый аромат. Пахло клевером. Не знаю, почему-то сразу пришло в голову. Да потому что матрас набит свежим сеном! - сообразила я.
И вроде бы все удобства для нас, а спалось как на кирпичах. Девчонки пошуршали за стенкой затихли, зато древняя бабушка покряхтывала всю ночь и покашливала.
Мы тоже ворочались и ворочались без сна - и я, и Егор. Лишь под утро мне удалось вздремнуть. Открыла глаза - в комнату проникли рассветные сумерки, а мужа нет.
Ступая на цыпочках и стараясь не скрипеть, я вышла на крыльцо. Егор сидел на лавочке и курил, пуская дым струйкой.
За забором плыл туман. Стволы берез прятались в молочной дымке, на траву упала роса.
- Не спится? - спросила, садясь рядом.
- Как и тебе, - хмыкнул он. - Хорошо, комарья нет.
- Тёма сказал...
- Забудь о том, что он сказал. И вообще, поменьше с ним разговаривай.
- Почему?
- Почему?! Эва, ты спрашиваешь: "почему"?! - вскинулся Егор. - Да потому что он тебя.... потому что ты - моя жена!
